Человеческая жизнь неустанно изобиловала праздничными придыханиями, веясь по ночной череде мириадой бесконечных образов. Золотоносная россыпь мерцаний, размытых в горнилах тётин за пестрым бумажным слоем, как рукотворное воссоздание звездной пучины с черного небосвода, кроила своим теплым отсветом беспорядочные столпотворения, кои ленно растекались по наиглавнейшей уличной артерии деревни в искренних улыбках и неподдельных радостях особенной ночи. Пряные запахи закрутились перед носом, как только они ступили на тропу, вымощенную праздными отзвуками, доносящимися откуда-то с окраины селения. Воздух, сгущенный терпкой амброй прожаренных каштанов, исступленным ароматом различных приправ и легкой горечью сандала, вынуждал лишь слегка нарушить непоколебимость безразличного ко всему лица и едва ли поморщиться в бровях. Околица торжества со стороны чуть заметно наползала на главную улицу людьми и дуновениями, задавая свои ритмы: музыкой, то рвущей высь, то убаюкивающе вязкой; смехом, перетекающим от одной сутолоки в другую; и нескончаемыми шорохами шагов.

Брюнет заметно выдохнул. Пустота в его глазах медленно прошлась по разноцветью силуэтов — по детям, играючи носящим на своих лицах маски различных зверей, по женщинам, носящим на себе яркие праздничные одежды... по главам семейств, ведущих куда-то своих чад... по их лицам, по их улыбкам, по упоению в их глазах... Это место было для него чужим, равным заграничной и чуждой иллюзии счастья. Но внутри он не ощущал отторжения, лишь легкое чувство разобщенности — будто обреченный наблюдатель, шагнувший на порог этой палитры из места и времени, где бесконечно властвует бессветье и абсолютная чернота.

Взгляд вновь скользнул куда-то в сторону, прошелся по огням фонарей, то и дело содрогавшихся на ночной поре в слабом ветерке, и остановился на мальчишке, кой в счастливой улыбке тянул куда-то своих отца и мать за руки. Картина действительности принялась затягиваться чем-то темным, вынуждая смотреть через призму безвозвратно утерянных дней и одной жизни, но громкий смех выдернул его внимание назад, позволяя вернуть спокойствие и наконец обрести порыв уйти подальше от этой смеси радости, предвкушения и легкой суеты.

Его лик недвижим, но в груди тлеет странное чувство от контраста между этим миром и пустотой, к которой он давно привык. И он наконец взглянул на нее, изучая ее реакцию на происходящее вокруг. В этом окружении ее облик приобретал совсем иные черты, Сакура была частью этой яви, которая никогда ему не принадлежала. Розовый волос мягко мерцал в полусвете, как и изумруд в ее глазах, что, казалось, ловил на себе каждый отблеск отголосков фестиваля.

Черный монохром в глазах следует по ее щекам, по ее шее, плечу, талии, искоса подмечая перемены, коих случай насыпает еще больше с каждым ее движением — в плечах, в губах, в резком, но отстраненном шаге. Но даже эти преображения не имели и толику сил заградить собой прошлое, то самое, кое заставляет его продолжать идти подле, по тропе, что ему не предназначена. Она не помнит, не знает, но каждое ее движение, ее непредсказуемость, каждый вздох, ее голос, настойчиво вторящий пустому имени, тянут его за собой через незыблемость незримой нити, кою он до сих пор не смог оборвать.

Саске ступает рядом в молчании, раздаваясь вымеренными шагами. Он держится подле, но чуть в стороне. И он не смотрит на нее открыто, только изредка тянется к ее образу краем глаз, примечая, ненамеренно изучая этот чистый новый кусочек знакомого, но давно утраченного во времени мира.

— Ты сказала, что сегодня особый день. — безразличие в голосе едва пробирается сквозь гул встречной толпы, и юноша переводит взгляд куда-то вперед. — Что ты имела ввиду?

Зазевавшись, Шикамару упустил из виду как его друг, младший брат, пропал из виду, -Опять, что ли? Как он это делает? -Простонав нечто подобное, только оживившийся юноша потерял уже всякие силы к работе. Поэтому, спустившись с крыш домов, он начал прогуливаться по улицам своего селения, -"Домой что ли пойти? Кх, нет"

Вспоминая наставления отца и учителя, его мозг непроизвольно воспроизводил моменты с пафосными речами и упрёками, что сильно давили на голову. Дабы избавить от данного шума ему пришлось делать вид какой-то занятности, скорее для собственной совести.

Оказавшись у центральной улицы деревни скрытого Листа, Аяка помнила дорогу обратно, что была по направлению в резиденцию хокаге. Аяка перед этим поправила свой рюкзак, после чего пошла по пути в резиденцию, где и располагался кабинет выдачи миссий. Аяка нашла в рюкзаке свитокСумка: Сумка ниндзя, который стала держать в руках, что бы сдать его обратно.

Купив новую сумкуСумка: Сумка ниндзя в холостых ножнах, а так же несколько кунаев, которые девушка положила в сумкуСумка: Сумка ниндзя. Аяка была готова к заданию по зачистке территории от различных нукенинов, а так же диких животных и зверей, что бродят в лесу по поиски наживы, а так же еды. Девушка направилась со своей катанойОружие: Ниндзято АНБУ Конохагакуре, а так же кунаями, которые были в сумкеСумка: Сумка ниндзя на миссию.

Оказавшись уже на улицах деревни скрытого Листа, Аяка достала свой свитокСнаряжение: Макимоно из рюкзака, после чего развернула его, начав читать то, что ей предстоит выполнить во время этой миссии С ранга. Прочитав содержимое спустя пару минут, Аяке не хотелось выполнять это задание, так как там нужно было очистить территорию от бандитов, разбойников, и диких зверей. Убивать девушка меньше всего хотела, а потому решила что не будет убивать никого, нанося максимум серьёзные ранения.

Шикаку Нара неспешно шагал по улицам Конохи, возвращаясь от полигона после выполненной миссии. Солнце уже стояло высоко в небе, заливая деревню мягким золотистым светом. Он держал руки в карманах, а взгляд его был устремлён вперёд, но мысли блуждали где-то далеко.

“Ну что ж, полигон теперь в порядке,” — размышлял он, невольно перебирая в уме детали выполненной работы.

“Мусор убран, инвентарь проверен и починен, ограждения стоят крепко. Но это не значит, что всё идеально.”

Шикаку прищурился, вспоминая, как полигон выглядел до уборки.

“Может, стоило заменить больше мишеней или укрепить барьеры лучше? Интересно, можно ли сделать так, чтобы полигон был более устойчив к погоде и постоянным тренировкам?”

Он ненадолго замедлил шаг и покачал головой.

“Слишком много вопросов для простой миссии ранга D. Но что поделать, мозг сам ищет улучшения.”

Ему нравилось обдумывать такие вещи, даже если они не входили в его обязанности.

“Пожалуй, стоило бы предложить поставить дополнительные тренировочные куколы или сделать новые укрытия для тактических занятий. Когда-нибудь, возможно, и это станет моей заботой.”

По мере того как Шикаку двигался к резиденции Хокаге, деревня вокруг него оживала. Улицы наполнялись звуками и движением. Торговцы громко зазывали покупателей, расхваливая свой товар — фрукты, сладости и оружие. Женщины на рынке торопливо обсуждали цены на овощи, а дети с азартом гонялись друг за другом, смеясь и весело крича. Он заметил, как пожилой плотник, стоя на стремянке, чинит крышу одного из домов, сосредоточенно вбивая гвозди, несмотря на яркое солнце. Рядом помощник передавал ему инструменты, торопясь угодить мастеру. Немного дальше несколько шиноби обсуждали последние патрули, явно уставшие, но довольные тем, что служат деревне.

“Все они делают что-то важное,” — подумал Шикаку, наблюдая за людьми.

“Каждый на своём месте, каждый делает вклад в общее дело. Коноха держится на таких людях, на их усердии и преданности.”

Он почувствовал лёгкое тепло внутри.

“Моя сегодняшняя работа была не такой уж значимой, но всё же важной. Даже мелочи имеют значение, когда дело касается деревни.”

Он продолжал идти, но мысли о тренировках не покидали его.

“Если бы было больше времени, я бы ещё потренировался на полигоне. Контроль чакры можно улучшить, особенно при использовании теневых техник. Всё-таки надо стремиться к совершенству даже в мелочах.”

Он слегка усмехнулся: такие мысли, казалось, не давали ему покоя. Когда вдалеке показалась резиденция Хокаге, Шикаку замедлил шаг и ещё раз оглянулся на оживлённые улицы. Люди работали, суетились, жили своей жизнью. В этом была какая-то особенная красота — в простых делах, в рутине, которая, казалось, не имела конца.

“Они все стараются на благо деревни. И я тоже.”

С этим спокойным осознанием Шикаку выпрямился, убрал руки из карманов и уверенно зашагал к резиденции. Теперь он был готов отчитаться о выполненной миссии, зная, что сделал всё, что мог, и немного больше.

Не найдя ничего интересного в госпитале, обойдя все возможные локации, в которых ей можно было находиться, Аяка вышла из госпиталя, направившись в Улицы Конохагакуре. Оказавшись снова в центре деревни, Узумаки решила отправиться к себе домой, что бы передохнуть после трудной миссии, девушка гордилась собой, потому что спасла человеческую жизнь, заодно выполнив задание С ранга, уже давно позабыв о монахе отступнике, об убийстве которого Аяку долго терзали плохие мысли.

Добравшись до центра Деревни скрытого Листа, девушка вместе с Кайто Ямато уже были в безопасности. Узумаки позаботились о том, что бы мужчина, которого она спасла по заданию, был в безопасности. Аяка после небольшой передышки, направилась с Кайто Ямато в госпиталь, где шиноби медики, а так же ирьёнины смогут восстановить Кайто.

Шикаку Нара шагнул за пределы резиденции Хокаге, и теплый свет полуденного солнца окутал его мягким теплом. Но он не заметил ни тепла, ни шумов деревни. Звуки разговоров, звон колокольчиков у лавок и легкий ветер, играющий листвой, остались где-то на периферии его сознания. Он был целиком поглощен мыслями о предстоящей миссии.

“Уборка полигона… Что ж, задача простая. Но будет ли от неё реальная польза для меня?”

Он прищурился, едва осознавая, что его ноги автоматически идут по знакомому маршруту.

“Может, стоит попробовать сделать её не просто рутинной работой? Например, использовать эту возможность, чтобы потренироваться в контроле чакры.”

Мысль показалась ему интересной, и он начал развивать её дальше.

“Проверка мишеней и инвентаря — обычное дело. Но что, если использовать технику теневого подражания, чтобы перемещать предметы? Это даст мне шанс отточить контроль над техникой и улучшить выносливость.”

Его глаза остались устремлены куда-то вдаль, но взгляд был пустым — Шикаку был слишком погружен в свои расчёты.

“Каждое действие можно превратить в тренировку. Если я смогу сделать что-то полезное даже в такой миссии, значит, я двигаюсь в правильном направлении.”

В голове складывался план, как распределить задачи между своими теневыми клонами и какие техники отработать. Проходя мимо оживленных улиц, он не замечал ни улыбок прохожих, ни звонких детских голосов. Все казалось размытым фоном на пути к цели. Он даже не остановился, когда мимо пронеслась собака с привязанной к хвосту лентой, а продавец фруктов громко зазывал покупателей.

“Пусть это и миссия ранга D, но если подойти к делу с умом, она станет полезной тренировкой. Главное — не упустить шанс.”

Его лицо оставалось спокойным, но на губах играла едва заметная тень удовлетворения. Он уже предвкушал, как превратит скучную рутину в возможность для роста.

 “Ведь даже самые простые миссии могут стать ступенью вверх, если мыслить стратегически.”

Сделав шаг за порог гостиницы, он с прежним задором зашагал вдоль улицы. Волосы еще не успели высохнуть, однако наверняка это "сделают" под дневным солнцем, заливающим Коноху и лёгким ветром снующим среди домов. Взор Наруто в момент зацепился за лавку фруктов, ярких и красочных, а его живот жалобным урчанием намекнул, что приложенные усилия вообще-то требуют их восполнения. Желательно чем-то горячим и... с мясом.

Однако миссия, а тем более сама тётка Киёми требовали отчёта. А значит трапеза откладывается на потом.