Утро пришло не то, что бы внезапно, да и сон у Маки был такой чуткий, что она бы заметила угрозу даже одной ногой в могиле, и дала бы бой неожиданному фактору, который мог бы нарушить её покой. 

Сарутоби проснулась где-то в пять утра, открыла глаза и посмотрела вокруг. Ни души. Солнце ласково начало касаться улиц своими тусклыми лучами, ветерок играл её волосами. 

"Ничего не снилось..." - она опустила взгляд на руки, после чего сняла очки, и быстро протёрла их краем ткани брюк, после чего снова вздохнула и встала на ноги, поправляя свою одежду, что состояла из сетчатой футболки и штанов с сандалиями. Проверив крепёж ножен, девушка выпрямилась и начала ожидать прихода Эйдо с особняка, где тот провёл ночь.

Прошло ещё три часа, пока тот не появился на выходе из величественного сооружения. Самурай выглядел величественно и бодро. Маки не то, что бы тоже подавала виду, что устала или же жаловалась о комфорте своих условий отдыха. 

- Эйдо-сан, доброе утро. Вы уже уходите? - сказала Маки скучающим тоном занимая место рядом с Эйдо. 

Тот же окинул её взглядом, оценивая то, что она всё же сдержала обещание и никуда не ушла, прождав тут до самого утра. 

- Нет, я ещё хотел прогуляться по парку. Разделишь прогулку со мной? - скучающим тоном произнёс мастер меча, делая шаг в сторону популярного места отдыха в Конохагакуре. 

Маки просто пожала плечами, положила одну руку на рукоять длинного клинка, после чего отправилась по его следам, как уже делала ранее. Казалось, что в эту девушку сейчас вселилась совсем не та Маки, что громила шкафчики в раздевалке пару дней назад, но более спокойная и рассудительная особа. Та самая, что обучалась мастерству меча у того, кого убила своими руками. Та самая, на чьей коже уже не было бы куда засечки ставить, если бы она считала тех, кого собственными руками лишила жизни самыми кровавыми и безумными способами. Маки была убийцей, и сейчас находясь рядом с этим мужчиной начинала доганять мысль о том, что она наверное более, чем недостойна называться настоящим самураем. В её душе горела странная жажда кого-то защитить, заслонить собой, но всю свою жизнь она лишь отбирала жизни у остальных. Как такой человек может носить гордое звание самурая? Она ничего не отличается от самых гнустных шиноби. 

Казалось, Эйдо заметил её беспокойство, но ничего не сказал продолжая идти вперёд.