Снова прочитав свитокСнаряжение: Макимоно, Сатору впал в ступор. Ему оставалось гадать, попадутся ли ему по пути какие-то дикие животные, или же разбойники. Тогда Узумаки решил, что не стоит нагнетать отмосферу, и решил просто молча выполнить первое своё серьёзное задание, связанное с реальными врагами.

Кивая вслед своему другу, что первым делом после выхода из больницы решил обзавестись бюрократической головной болью и жильём - Джину лишь с лёгкой ухмылкой в лице отправился в иную сторону, быстро подпрыгивая вверх и зацепляясь на черепичной крыше одного из зданий. Шаг за шагом он наращивал темп своих движений, пока вовсе не исчезШуншинchakra(100) из виду.

Безмолвие. Люди привыкли прятаться и убегать… от самих себя. Исключительно вожделеют юркнуть в возведённую ими же твердыню, как в последний оплот обороны, рьяно пытаясь спастись от шквалистого ветра вопросов, зябкого дождя откровений и раскатистой грозы неразумения. Ведь им там столь уютно, словно дикому зверю в тёмной норе: не видно очей, не слышно судорожного дыхания, лишь пульс, что тихо, однозвучно отбивает ритм тревоги и непреложного страха.

Молчание — это щит. Скутум, за коим пытаются сыскать спасение от чужих аспектов, воззрений и осуждений. Он как незыблемая крепостная стена: грубая, холодная, немая. За ней можно скрыться от боли, избежать конфронтации с правдой, можно навсегда запереться от жестокого мира, оставаясь лишь блеклой тенью на фоне чужих голосов.

Но антимония в том, что безгласая тишина не спасает. Она обманчиво кажется утешением, но в глубине её необъятной, всеохватывающей пустоты, эхом гуляют слова, что не были сказаны, шаги, что не были сделаны, сентимент, что не был прожит. Она становится вязкой трясиной, где копотливо утопает душа, мечущаяся между страхом быть услышанной и страхом быть непонятой. Человек наивно привык полагать, что молчание избавляет от страданий, он не понимает, что в этой тишине его сердце продолжает истошно, тягостно кричать, но эти возгласы уже никто не услышит, а после оно и вовсе забывает, как звучит собственный голос.

Молчание — не спасение, а петля, затягивающаяся медленно, но неизбежно. Может стоит рискнуть и заговорить?

Тишина вновь воцарилась между ними, но теперь она была иной. Она уже не висела в воздухе, не ожидала, что кто-то осмелится её разорвать. Теперь она была наполнена смыслом. Её слова, несмело, украдкой пробившиеся в этот мрак, отдавались эхом внутри него, расходились кругами на водной глади, плектром играли на стальных струнах души. Он лишь молча смотрел на неё — этот хрупкий, безвольный, окутанный сдержанной покорностью силуэт и белёсые глаза, перед которыми застыла абсолютная пелена, что мешает видеть собственные горизонты. Когда она говорила, Учиха слышал неуверенность, робость, незримую тень сомнений и страх, явственно ощущал их в дрожи её голоса, уловил едва заметный тремор узких, тонких пальцев рук. Монументальная, статная фигура мерно сократила дистанцию, да так, что между ними осталось около метра, заслонив пред ней весь здешний антураж, он сделал это совершенно намеренно, дабы вогнать новоявленного собеседника в краску ещё сильнее.

«Цепи, которые нельзя сбросить…» — из его уст вырвался лишь язвительный «хмык». В этот самый момент они встретились взглядом.

— Часть тебя значит… я видел людей, что сжимали свои цепи крепче, чем оружие в руках. В конечном итоге они падали под их гнётом, так и не осмелившись больше подняться. — он смотрел на неё, в черноте его глаз не было места жалости и порицанию, лишь пронизывающий хлад филигранно заточенного лезвия, что вскрывает тёплую плоть. — В этом мире нет оков, кроме тех, что принимаешь ты сам.

Мадара знал, что такие, как она, никогда не разорвут цепи и рано или поздно они лишь рухнут замертво под их тяжестью. Они родились с ними. Живут с ними. Умрут с ними.

Холод. Он было для него родным. Он был в нём с самого рождения — в отрывистых голосах старших, в ожесточённых тренировках, в судьбе, что никогда не оставляла выбора. Сильный или слабый. Победитель или почивший. Двух вариантов не существовало, лишь один. Всё остальное — иллюзия. Когда-то он тоже задавался вопросами. Когда-то он тоже слышал, как ему говорили, что «есть вещи, которые нельзя изменить». Когда-то он тоже искал ответ. Но перестал ли?

— «Ноша»… «обязан»… — твёрдый, надменный тон его голоса вспорол мглу, на его устах начала вырисовываться ироничная, едва аспидская ухмылка. — Знаешь, в чём между нами разница, Хьюга? — он выдержал непродолжительную паузу, выбрав оптимальный временной интервал и ни на йоту дольше, дабы собеседник физически не смог ответить на поставленный вопрос. — Я сам выбрал эту ношу и сделал её своей.

Сатору, покинув штаб анбу, медленным шагом отправился обратно в пункт выдачи миссий. Сатору так же понимал, что у него происходит карьерный рост, потому что, на данный момент, он теперь может проходить миссии C ранга. Узумаки наконец-то не придётся убирать мусор, там, где ему будет указано у свитке, а он сможет выполнять нормальные задания.

Рюсен внимательно слушал слова Джину, погружаясь в собственные мысли. Он не перебивал и почти не менял выражения лица, но за внешним равнодушием его сознание вновь приходило в движение. Каждый звук, каждая интонация голоса Джину отзывалась в его голове глухим эхом, словно ударяя в какую-то внутреннюю струну, заставляя задуматься глубже. В ответе о Юто и Юми было слишком много неопределённости, чтобы Рюсен почувствовал облегчение. «Должны быть живы» звучало не так успокаивающе, как ему хотелось бы. Внутри его снова заворочалась тревога, смешанная с лёгким раздражением от неизвестности. Он чуть сжал зубы, на миг почувствовав привычное напряжение в скулах, однако внешне это почти никак не отразилось, разве что плечи чуть напряглись.

«Значит, они не приходили потому, что не хотели? Или боялись?»

Подумал он, сразу же отвергая мысль о том, что брат и сестра могли намеренно избегать встречи. Но чем больше он думал об этом, тем сильнее возникало неприятное чувство, что его исчезновение и последующее возвращение могли вызвать куда больше эмоций и вопросов, чем он ожидал. Тёмное «я» тут же оживилось, шепча холодным голосом, что, возможно, те, кого он любил, просто предпочли забыть о его существовании. Эта мысль больно кольнула его в грудь, но Рюсен тут же прогнал её, сосредоточившись на словах Джину. Рассуждения о расположении Агентства недвижимости отвлекли его внимание. Джину оставался всё таким же осторожным и продуманным, каким был и раньше. Его спокойный тон и точные указания напоминали Рюсену о временах, когда он сам наставлял младших членов клана. Внезапно он ощутил лёгкий укол вины за то, что так скептически относился к способностям друга в прошлом, и теперь ему хотелось как-то компенсировать это, хотя бы таким простым жестом, как приобретение жилья, которым можно было бы поделиться.

— Торговый квартал, значит? Я разберусь с этим.

Наконец произнёс он ровным голосом, хотя внутри было далеко не так спокойно. Он уже представлял, как будет выглядеть его поход по давно знакомым улицам, на которых теперь ему предстояло вновь стать чужаком. Но показывать своё волнение Джину он не собирался. Услышав комментарий о том, что член клан Хьюга занял кресло Хокаге, Рюсен слегка изогнул бровь и еле заметно скривил губы. Внутренний голос отреагировал резко и насмешливо, напомнив ему, как прежде Учиха и Хьюга вели своеобразное соперничество, пытаясь доказать превосходство своих способностей. Теперь же, судя по всему, баланс сил резко изменился, и этот факт заставлял его чувствовать досаду, смешанную с отстранённостью. Клан Учиха всегда стремился быть первым, и осознание того, что это место было потеряно, неприятно щипало его самолюбие.

— Хьюга...

Тихо проговорил он с оттенком сарказма в голосе.

— Что ж, времена меняются, хотя мне это и не нравится.

Последние слова Джину относительно благодарности за предложение жилья на мгновение вернули его к более светлым мыслям. Его губы тронула лёгкая улыбка, едва заметная, но искренняя. Он кивнул, стараясь передать другу, что его слова важны и были услышаны.

— Ты знаешь, где меня ждать.

Спокойно сказал он, наконец разрывая напряжённую тишину.

— Я отправлюсь в Агентство и постараюсь не задерживаться.

В голосе Рюсена прозвучала непоколебимая уверенность. Он слегка поправил очкиАксессуар: Темные монокли, убедившись, что те по-прежнему надёжно скрывают его глаза, и чуть дёрнул плечами, сбрасывая напряжение. Внутри он уже ощущал приятную тяжесть от решения отправиться в путь. Прогулка наедине с собой могла дать ему время расставить мысли по местам, чтобы в следующий раз перед Джину он мог предстать более уравновешенным и собранным. Перед тем как развернуться, он задержал взгляд на Джину ещё на пару мгновений. Взгляд, скрытый тёмными стёклами очков, выражал скорее благодарность и уважение, чем какие-либо другие чувства. Несмотря на все внутренние конфликты, Рюсен всё ещё видел в Джину своего «младшего брата», которого хотел защищать и направлять, даже если сейчас и не имел на это полноценного права.

— Не пропадай…

Коротко добавил он, прежде чем окончательно повернуться спиной и отправиться прочь. Мысли о прошлом постепенно уходили на задний план, уступая место практическим задачам, которые ему следовало решить в ближайшее время. Агентство недвижимости, дом, жильё. Всё это казалось не таким уж сложным после того, что он пережил. Рюсен ощутил, как лёгкий ветер коснулся его лица, и остановился на пару мгновений, слегка приподняв голову. Ветер показался ему свежим и приятным, словно стирал остатки тяжёлых воспоминаний, которые ещё недавно терзали его сознание. Наконец он шагнул вперёд решительно и твёрдо, направляясь в сторону торгового квартала.

Купив себе новую сумкуСумка: Сумка ниндзя ниндзя, Сатору, прочитав свитокСнаряжение: Макимоно стал думать, как ему добраться до архива, где ему и нужно сложить документы по различным папкам. Тогда, Узумаки понял, что этот архив находится на базе анбу, где и нужно разложить эти документы по местам. Сатору тут же поспешил туда, что бы выполнить задание.

Сатору уже в тысячный раз оказывается на улицах конохи. Парень просто стал идти спокойным шагом в сторону холостых ножен, что бы прикупить там кое-что важное для себя. Сатору смекнул, что катану, которая у него имеется, можно прочитать чакрой стихии молнии, или же ветра, которые на удивление имеются у парня.

Вновь оказавшись в уже родных для парня местах, он уже без всяких трудностей нашёл путь обратно. Сатору думал устроить скандал, якобы все его миссии это просто уборка, а Сатору хочет работать шиноби, а не уборщиком. Но вскоре, эта мысль покинула Узумаки. Так, Сатору решил просто молча отдать свиток с миссией, в ожидании награды.

Всё шло до невозможного легко и непринужденно, что создавало так или иначе причины для беспокойств в голове Джину. Друг которого он считал давно почившим - неожиданно вернулся и стал сильнее не просто вдвое а многократно. Будто бы переродившись в нечто иное и куда более зловещее. Но даже так - он остался тем же Рюсеном которого он знал. Тем же юнцом который был предан своему клану и деревне, по крайней мере Джину так показалось. И вот, выходя на главную улицу селения и останавливаясь в одном из переулков, Джину сместил свою правую руку ближе к подбородку, пытаясь вспомнить о тех лицах, о коих интересовался Рюсен.

— Юто и Юми? Хм-м-м.. Я лишь пару раз видел Юми, мы с ней редко вели беседы, как и с Юто. Но они должны быть живы, не так много членов нашего клана пало на этой войне. — спокойным тоном говорил Джину, поправляя протектор что был у него под мантией будучи закрепленным на плече. В действительности - он практически ничего не слышал про эту двоицу, разве что кроме того что Юми - женщина, которую описывал один из стариков клана Учиха как "невероятно сексуальную девочку для своих лет", что заставило Джину разве что покосится взглядом от столь пренебрежительных описаний. О том как эта двоица была связана с Рюсеном, само собой, Джину тоже не знал полностью.

— Хм-м-м.. Если мне не изменяет память, агенство всё также располагается в торговом квартале деревни, попробуй загляни туда. Я могу подождать тебя на территории нашего клана. — немного продолжая движение вперёд и располагаясь своей задницей на одной из крупных коробок, Джину сместил свой взгляд куда-то в сторону, явно подмечая знакомое ему лицо, однако - что он забыл здесь? И знал ли Джину вовсе как обстоят дела в клане Учиха, учитывая его постоянное пребывание на миссиях и уединенных тренировках? Едва ли.

— К сожалению, я не так близок к делам нашего клана. Специфика моих миссий зачастую шпионаж и длительное пребывание в отдаленных частях страны огня в составе небольшой команды. По возвращению же, как правило, я либо прохожу лечение в госпитале или ухожу на уединенные тренировки близь реки Нака. Об этом лучше спросить Юми, думаю она более ведома о произошедших событиях. Из того что я знаю - разве что о том что клан Хьюга умудрились сесть за кресло Хокаге, не более того. — на этих словах в голосе Джину можно было услышать хорошо поданное недовольство. Он всегда считал клан Хьюга своими соперниками, сам не понимая тому точных причин. А становление юной девицы из клана Хьюга на данный пост лишь подлило масла в огонь.

— И Рюсен.. — после небольшой паузы, брюнет окликнул своего друга, вновь уходя на небольшую паузу и меняясь в лице, становясь более умиротворенным и выдавая даже маломальскую улыбку — ..спасибо за предложение касаемо жилья, с радостью приму его. Пусть буду там и не так часто.

Парень так и не решился купить себе что то в холостых ножках, и вернулся обратно к локации улиц Конохи. Сатору всё также не забыл про свою миссию D ранга, и в свиткеСнаряжение: Макимоно было в очередной раз указано о том, что Сатору нужно будет убрать кое где, только вот уже в отличном от парка месте, в немного другом месте.