Свобода. И одиночество. Два понятия, что неразделимо соприкасаются друг с другом, как те самые стороны медали. И чем сильнее ты стремишься к одному, тем неизбежно подступаешься к другому…

Для таких, как Учиха, это всегда было особенно близко. «Ноша» - это не мечта, а необходимость. Право быть сильным. Быть выше других. И быть тем, кто сам определяет судьбу. Но за каждым шагом к свободе тебя преследует тень опустошения. Вязкая, мерзкая. Чем выше твоя значимость - тем меньше тех, кто способен понять тебя. Тем тише становятся голоса, что когда-то звали тебя назад. И тем яснее ты понимаешь, насколько частиц разбивается твоя личность, стирая грани человечности, постепенно окунаясь в беспросветную… отрешенность. Она – цена, которую платит каждый, кто выбирает свободу. Не наказание. Скорее… Закономерность и независимость, с нотками горечи.

Вкус долгожданного дождя размоет с губ частицы засохшей кожи, напоминая о том, что ты в этой пищевой цепи – лишь хищник, что давно измождён засухой. Стекающие по лицу капли кажутся такими чистыми и долгожданными, но чем больше ты их пьешь, тем сильнее понимаешь, что «дождь»  – не утоляет жажду. Он лишь напоминает, что ты всё ещё в пустыне, а до оазиса – бесконечные мили. И будто бы, намного проще остаться жертвой чужих идеалов, присваивая эту «ношу» как собственное бремя.  Хината это понимала. Как и понимала то, почему слова брюнета звучали так сурово, поддевая её давно забытые чувства.

Его громадная тень медленно преградила свет, что едва отбивался от её мраморной, нежной кожи. Столь величественная, всепоглощающая персона, казалась теперь в разы весомей. Сжимая, одним лишь своим присутствием, пространство вокруг. Рефлексы подсказывали, что стоит сделать шаг назад, вбивая свою хрупкую спину в кусок деревянной опоры. Но ведь… это не выход? Невозможно постоянно убегать от тех, кто так и норовит загнать в угол.

— Мадара-кун, Вы говорите, что сами выбрали свою ношу… — её голос стал чуть громче, но при этом не потерял мягкости. Хрупкие ноги сделали шаг вперёд, сокращая дистанцию почти в половину, а белые, почти прозрачные глазницы, поднялись вверх, соприкасаясь взглядом с Учихой, — Разве Вам не кажется, что это лишь иллюзия? Некоторым людям проще думать, что они властны над своей судьбой… Когда это далеко не так.

Ей совершенно не хотелось перечить, лишь подчеркнуть довольно очевидный факт. Пусть это и было лишним, почти непробиваемым титанический доспех из собственных идеалов брюнета. Но и слушать молча, беспрекословно подписываясь под каждым словом – глупо. Хрупкие пальцы фалангов поджались, сжимая под собой тонкую ткань одежды, а слегка сиреневатые глаза отвелись в сторону. Как и её шаг, что будто бы пошел на встречу, но в последний момент оступился в сторону, лишь мимолётно одаряя мужчину лёгким ветром и колыханием тёмно-синих волос, что кратковременно соприкоснулись с его плечом. Она остановилась где-то впереди, возводя свою голову вверх и всматриваясь в небо, что начало затягиваться тучами.

— У каждого своё видение жизни. Возможно, если быть внимательным к деталям, можно понять человека…  — она сделала паузу, что бы перевести дыхание. Её сердце билось так громко, что невольно забивало весь фоновый шум и без того громкой улицы, — Вы просто слишком эгоистичны в своём рвении. А я слишком слабая, что бы объяснить Вам это.

Наверное, за столько лет, это были слова, которые дались ей слишком легко. Слишком просто, дабы объяснить свою слабость. Но от них стало проще, ведь теперь не было нужды продолжать этот диалог. По сути – она в нём проиграла, оставаясь в его тёмных глазах лишь тем самым «звеном» в иерархии, склоняющим голову перед вышестоящими. Шаги вновь возобновились, ступая на основную тропу протяжной улицы, а голова склонилась в сторону, осматривая недоумевающее лицо своего собеседника.

— Мне кажется, что в ближайшее время намечается ливень. Стоит укрыться где-нибудь… Не хотелось бы промокнуть.

Проходя по улицам, Вэй не сильно отставал от пленника, ведя его в полицейский участок. Пусть и в прошлом, Вэй старался успокоить того, от пагубного влияния эмоций, но тот всё продолжал дрожать и не ровно шагать по дороге, будто бы… - Эй… Жизнь на этом не закончена, ты имеешь еще один шанс! – Жалость… Вэй испытывал к тому не более жалости, чем к какому-либо живому организму на сей земле. Больше всего, он не любил тех, кто прекращает своё существование, на этапе жизни.

Узник, опустил лишь голову ниже, будто раскаиваясь за содеянное, но всё так и не проронил и слова. Перед двоицей уже было здание полиции.

Парень направился к Улицам Конохи, покидая здание, что зовётся резиденцией каге, где и находится кабинет выдачи миссий. И за пару минут, Сатору уже прибыл в центр Конохи, где и увидел врата, к которым парень и отправился, так как ему нужно было бы там встретиться с Рюсеном. У Узумаки уже был боевой настрой, хотя миссия, и её цель, совсем иные.

Продолжая сидеть на травке, ожидая своих новых напарников, Сатору решил попутно перекусить своим данго. Вкусный ароматный шарик, что был окутан очень сладким соусом, скорее всего карамелью, а сам этот шарик состоял из риса, Узумаки засунул себе в рот эту палочку с аппетитным данго, и очень долгое время жевал это данго, перед тем, как проглотить очень вкусную сладость.

Насладившись очень вкусной порцией рамёна, Сатору почуствовал себя сытым, и вот, его чакра восполнилась почти полностью, и тогда, Сатору решил найти удобное для отдыха местечко, что бы там взгромоздилась его пятая точка, и как следует ещё немножечко передохнула. Сатору в итоге сел возле дороги, что ведёт в резиденцию Каге и пункт выдачи миссий, сел на травку, и стал ожидать прибытия своих новых друзей сюда, пока тёплый весенний ветер щекотал щёки ещё очень неопытного Сатору, который впервые пошёл на миссию такого высокого Ранга, ибо до этого, он проходил только примерно один десяток миссий D ранга, и за это время, только одну миссию C ранга. Но несмотря на это, на счету Сатору уже четыре убийства, и все те четыре человека, пали от руки Сатору, а точнее, от его катаныОружие: Куросава.

Выйдя в центр конохи, Сатору направился в Ичираку, что бы там прикупить себе еды, так как ему нужно было восполнить свои запасы чакры, иначе, без чакры от парня будет мало толку.

–Да простят меня мои новые друзья, но желание есть как никак тоже стоит учитывать. Давно не ел всё таки, живот уже очень сильно урчит.

Воистину, Коноха преобразилась при правлении нового Хокаге, что был из клана Хьюго и главенствовал уже приличное время. Проходя закоулками, сетью сплетенных тропинок меж собой и узких улочек, Вэй подмечал оживленные лица людей, улыбки и горечь каждого, пьяниц не было, действовал сухой закон.

ВзобравшисьКонтроль Чакрыchakra(1) на крышу здания, и перепрыгиваяКонтроль Чакрыchakra(5) с одной на другую, он продолжал осматривать улицы, во всем потоки серости, встречались тона, розовых цветов, что разбавляли грусть, причудливыми красками, вызывая умиротворение и спокойствие. Синие тона цветов вперемешку с черным, создавали отчетливый лазурный оттенок черного, храня за собой таинство и неся в себе несоответствие смешения, для Вэя, всё это, было нечто прекрасным, незабываемым ощущением контраста цветов притягательны на столько, сколько есть совмещение нот на нотном стане, но делу восхищаться пришел конец, когда уже путь к источникам, стал очень близок.

Вернувшись наконец-то в Коноху, Сатору был доволен, так как он уже был явно сонным, и уставшим. Узумаки отправился по знакомой его дороге в путь, к пункту выдачи миссий, где он отдас обратно свитокСнаряжение: Макимоно, и после этого получит ещё более большую награду, так как он устранил группу отступников.

Шагая по улицам Конохи, Рюсен ощутил странное спокойствие, будто тяжкий груз, висевший над ним всё это время, наконец-то отступил, хотя бы на короткий миг. Теперь у него было своё место, где он мог найти укрытие от любопытных взглядов, которые так беспокоили его с самого возвращения в деревню. Поправив на переносице тёмные очкиАксессуар: Темные монокли, скрывавшие его изменённые, змееподобные глаза, он осторожно ступил на мощёную улицу, плавно сливаясь с потоком прохожих, каждый из которых был занят собственными мыслями и делами. Он двигался размеренно и спокойно, сохраняя ровную осанку, но в душе его всё ещё бурлили чувства, которые он с трудом удерживал в узде. Теперь Рюсен мог позволить себе внимательно рассматривать деревню, запоминая мельчайшие изменения, произошедшие за пять долгих лет. Знакомые улицы казались ему одновременно и чужими, и болезненно близкими. Где-то внутри шевельнулась лёгкая грусть по прошлому, когда он мог свободно идти по этим же самым улицам, не скрывая глаз и не думая о том, как будут смотреть на него окружающие. Сейчас он ощущал себя призраком, тенью прошлого, которая была вынуждена носить маску безразличия, чтобы не пугать жителей деревни.

«Каждому своё… Наверное, в прошлой жизни я был тем еще грешником?»

Его шаги были словно отголоском далёких воспоминаний, отражавшихся в глазах незнакомцев, мельком скользящих по его фигуре.

Постепенно удаляясь от торгового квартала, он свернул на менее людную улицу, уводящую ближе к жилым кварталам и непосредственно к территории клана Учиха. С каждым шагом его сердце билось чуть чаще, а внутри снова поднималась напряжённость. Мысли, которые он так старательно гнал от себя, начали прорываться наружу, заставляя его задуматься о предстоящей встрече с соклановцами. Он не мог знать наверняка, как они его встретят после стольких лет отсутствия. К тому же, его внешность, изменившаяся до неузнаваемости, могла вызвать у людей самые разные реакции: от страха и удивления до открытой враждебности. Погружённый в собственные размышления, он почти не замечал окружающих, лишь иногда бросая короткие взгляды на дома, мимо которых проходил. Здесь, вдали от оживлённых улиц, Коноха выглядела куда более мирной и тихой. Деревья, посаженные вдоль дороги, успокаивающе шелестели листьями, словно приветствуя его возвращение и приглашая идти дальше. Приятный аромат хвои смешивался с прохладой наступающего вечера, напоминая ему о временах, когда он с братьями и сестрой прогуливался по этим местам, не думая о будущем.

Чем ближе он подходил к территории Учиха, тем напряжённее становилась его походка. Воспоминания о доме, о семье и о брате и сестре, которые так и не навестили его в больнице, возвращались к нему с новой силой. Почему они избегали его? Возможно, Юто и Юми даже не знали о его возвращении. Или, что хуже, не хотели знать. Эта мысль больно кольнула его в сердце, и он невольно сжал кулаки в рукавах, стараясь унять лёгкое раздражение, возникающее на фоне собственной неуверенности.

«Нет, такого просто не может быть. Я просто себя накручиваю… ведь так?»

Подойдя к повороту дороги, ведущей непосредственно к главному входу в поместье Учиха, Рюсен замедлил шаг. Он ощутил, как тело рефлекторно напрягается, словно готовясь к бою, хотя он прекрасно понимал, что бояться ему нечего. Это были его собственные люди. Тем не менее внутренний голос снова напомнил ему, что он уже не совсем тот, кого помнят эти стены. Взгляд Рюсена упал на массивные деревянные ворота, которые он помнил ещё с детства. Они выглядели почти так же, как и пять лет назад: строгие, массивные, внушающие уважение. Небольшие отметины на древесине, едва заметные на расстоянии, напоминали о временах, когда он сам, будучи мальчишкой, тренировался здесь, кидая кунаи и сюрикены по мишеням, закреплённым на стенах и воротах.

Врата охранялись несколькими шиноби из клана Учиха, которые стояли по обе стороны от входа, внимательно осматривая каждого приближающегося. Их суровые лица и взгляды, полные подозрения и готовности к действию, ясно давали понять, что пройти здесь мог только тот, кто имел на это право. 

«Вход на территорию клана посторонним строго запрещён. Войти возможно только по приглашению главы клана и членов его семьи.»

Мысленно вспомнил Рюсен предупреждение, которое с детства вбивали в головы всех молодых Учиха. При мысли о том, что его, возможно, не узнают и попытаются остановить, у Рюсена появилось странное чувство вызова. Внутренний голос с лёгкой насмешкой шепнул, что теперь, после всего пережитого, ему нечего бояться стычки даже с собственным кланом. Но тут же он строго одёрнул себя, стараясь сохранить спокойствие и рассудительность. Он вернулся не для того, чтобы сеять хаос и вызывать конфликты. Он вернулся, чтобы обрести хоть какое-то подобие дома и, возможно, найти место, где сможет залечить старые раны и начать жить заново Стоя чуть поодаль от входа, он заметил вдалеке небольшой патруль из нескольких Учих, двигающихся вдоль ограды, явно неся службу охраны. Их спокойные, уверенные движения, внимательные взгляды, охватывающие пространство вокруг, пробудили в нём нечто вроде гордости за собственный клан. Несмотря на всё, что случилось с ним лично, его люди продолжали жить, развиваться и защищать то, что принадлежит им по праву. Остановившись на месте, он глубоко вздохнул, чувствуя, как прохладный вечерний воздух наполняет его лёгкие. В груди всё ещё билось сердце, наполненное множеством противоречивых чувств, от сомнений до решимости. 

Сатору решил пока что снять свою маскуОдежда: Маска - Тигр тигра, и опустить капюшон. Примерив новый плащОдежда: Чёрная мантия с капюшоном, Сатору очень понравился его внешний вид, а потому, тот выдвинулся дальше, но пока что без маскиОдежда: Маска - Тигр, так как тут скрывать свою анонимность не к чему.