Лес внезапно притих. Даже насекомые умолкли, будто почувствовали чужое присутствие раньше, чем он сам. Какузу остановился, слегка повернув голову. Из тьмы вышел человек — лысый, жилистый, с грубыми повязками на глазах, пропитанными засохшей кровью. Его тело было покрыто шрамами, движения — напряжённые, выверенные до автоматизма. Он не видел, но чувствовал. Каждый шаг, каждый сдвиг воздуха.

— Ещё один… — прохрипел он и резко рванул вперёд.

Боец двигался быстро. Слишком быстро для обычного безумца. Удар ногой прошёл на уровне головы — чистый, отточенный тайдзюцу. Какузу уклонился в последний момент. Следом — серия ударов руками, резких, направленных в жизненно важные точки.

— Слепой чтоль… — холодно произнёс Какузу. — И думаешь, что этого достаточно?

Он перехватил запястье противника, резко провернул его, ломая ритм атаки, и коленом вбил удар в корпус. Боец отлетел, перекатился и снова поднялся, словно не чувствуя боли. Он бросился вновь — кулак, локоть, подсечка — движения были чистыми, но лишёнными разума. Какузу даже не ускорялся. Он позволял ударам проходить в сантиметрах, отклонял их минимальными движениями, будто демонстрируя разницу между отчаянной яростью и настоящей силой. В один момент он схватил противника за плечо и швырнул в дерево с такой силой, что кора треснула.

— Ты ослепил себя, — произнёс он ровно, подходя ближе. — Но глупость у тебя была и раньше.

Боец взревел и, собрав последние силы, бросился в лобовую атаку, надеясь взять количеством и яростью. Это был его последний шанс. Какузу шагнул навстречу. Его рука вырвалась вперёд, пальцы вытянулись, словно копьё. Удар Черные НитиЧерные Нитиchakra(10)  был точным, холодным, лишённым колебаний. Ладонь прошла сквозь грудь противника, пробивая сердце насквозь. Тело дёрнулось и обмякло. Какузу вытащил руку и позволил трупу упасть к его ногам.

— Тайдзюцу без разума просто судороги, — сказал он, даже не глядя на мёртвого.

Лес снова замолчал. А он продолжил путь, словно ничего не произошло.

Какузу пробирался сквозь лес, осторожно шагая по узкой тропе, которая петляла между густыми деревьями и корнями. Тьма опускалась всё плотнее, но для него она была привычной — здесь, среди шороха веток и звуков ночных животных, он чувствовал себя в своей стихии. Направление было ясно: Ворота Сакаты, за которыми лежала деревня с баром и барменом, давшим задание. Каждое движение требовало внимания, ведь даже в лесу могли скрываться охотники, дикие животные или кто-то, кто следил за проходом через Кисигару. Тяжесть белого плаща с телом купца на спине давила, напоминая о прошедшей ночи. Но шаг за шагом Какузу продвигался к цели, не сбиваясь с пути и оставаясь готовым к любой неожиданности. Лес постепенно расступался, тропа становилась всё более заметной, а впереди уже виднелись слабые огни, намекавшие на приближение к воротам Сакаты — первому безопасному рубежу после кошмаров Кисигару.

Сначала не было ничего, кроме вязкой, серой тишины, лишенной веса и времени. Сознание походило на обрывок старой, исписанной бумаги, зажатый под толщей мутной воды: оно видело свет где-то там, наверху, но не имело сил всплыть.

Первым вернулся звук. Он был резким, механическим — ритмичное, бездушное «бам… бам… бам…», которое ввинчивалось в череп, заставляя онемевшую мысль встрепенуться. Это был метроном жизни, отсчитывающий секунды в пустоте.

Затем пришла тяжесть. Тело, долгое время бывшее лишь чужой оболочкой, вдруг обрело границы. Навалилась невыносимая свинцовая усталость, а в горле запершило от какой-то едкой жидкости, будто от жидкого гудрона. Пальцы — чужие, непослушные — едва заметно дрогнули, царапая нечто сочное и жирное.

Веки казались склеенными смолой. Когда они разомкнулись на крошечную долю миллиметра, мир ударил в глаза ослепительным, ярко-желтым огнем. Глаза болезненно сузились, превращая хаос бликов в очертания предметов: контур деревьев, сочной листвы и пятно чьего-то лица.

Воздух вошел в легкие не как дыхание, а как завоевание — тяжелый, пахнущий озоном. Глубокий вдох отозвался в груди первым за долгое время настоящим биением сердца.

— Я здесь, — прошелестел ее хриплый голос. Еще чужой и не реальный, отозвавшийся болью связок, не использованных много лет.

Стена между «там» и «здесь» рухнула. Девушка не просто открыла глаза — она заново родилась, вынырнув из безмолвия в мир, где снова существовали запахи, боль и время.

Вместе с тем пришло осознание чего-то темного, ушедшего, чего-то потерянного безвозвратно. Голова отозвалась скрипучей болью. Шум в ушах быстро наростал, становясь нестерпимым.

Она схватилась за виски, стараясь заглушить этот звук.

В следующий момент от нее стали расходиться волны настолько плотной и разнородной чакрыПокров Биджуpsevdo(100) , что казалось еще немного и она просто взорвется! Сгустившись до состояния, что казалось можно резать словно масло ножем, голубоватаяКонтроль Чакрыchakra(50) , красная и даже зеленая чакры хаотично создавали элементы воздуха и огня. От тела девушки, в безумном танце отделялись красные, призрачные руки и хватались за близлежащие деревьяУправление Покровомpsevdo(100) . Могло показаться будто виднелись призрачные лисьи хвосты.

Затем она приподнялась на локтях, перевернулась и взвыла так громко и протяжно, что птицы в радиусе нескольких километров в панике сорвались с места. 

И наконец все стихло.

То, что казалось прорывом некой демонической силы в этот мир, обернулось лишь прекрасной девушкой с розовыми бьякуганами, непонимающе уставившейся на молодого шиноби.

- Моя голова... - все еще держалась она за виски. Как больно...

 Голова превратилась в тесную камеру пыток, где каждое движение мысли отдавалось раскаленным железом. Это не была просто боль — это было присутствие чего-то чужеродного, живого и злого, поселившегося прямо за глазницами. Каждое осторожное движение шеей отзывалось тошнотворной волной.

- Ко….но….ха…. кажется мне знакомо это название….

Попытка пересилить звенящую боль в голове, отозвалась новым приступом, и она схватилась за нее еще сильнее сжимая руками. Будто тысячи мелких трещин прошли по коре головного мозга, а череп вообще норовил рассыпаться на миллион осколков и ее ладони, в данный момент единственно, что удерживало эту хрупкую конструкцию на месте.

- Да… м… мне знакомо это название… Хана…. Да… кажется так меня раньше звали….

Видимо эксперименты которые проделывали над не все это время или же исследования, пока это оставалось тайной, значительным образом ослабили ее тело и дух. Она искренне не понимала где находится и что происходит?

Воспоминания… они были подобно вязкой болотной воде, в которую кинули камень. Поднимались со дна, из вязкого ила забвения, сначала редкие, крошечные обрывки, затем — целые пласты утраченного «я». Это не было вспышкой света; скорее, это напоминало проявку старой фотопленки в темной комнате.

Сначала возникли запахи вишни и приторная сладость переспелых персиков, — которые вытянули за собой обрывки звуков: чей-то хриплый смех и далекий гул ночной деревни. Пустота в голове, казавшаяся бескрайним белым холстом, начала покрываться трещинами. Сквозь них просачивались лица, лишенные имен, и места, в которых она точно когда-то дышала.

Каждое новое воспоминание вонзалось в сознание острой иглой. Фрагменты мозаики бешено вращались, пока не находили свое место с сухим, почти физически ощутимым щелчком. Туман отступал, обнажая не только радость, но и острые углы старых обид, горечь потерь и тяжесть совершенных ошибок. Прошлое перестало быть набором пустых слайдов; оно хлынуло ледяным потоком, возвращая самое страшное и ценное сокровище — ее собственную историю.

Это было похоже на технику запечатывания, которая наконец дала сбой.

Тьма отступила. Глаза, прежде пустые, теперь вспыхнули осознаниемБьякуганchakra(50) и скрытой силой. Она больше не была безымянной тенью — она вернула себе свое имя и свою судьбу.

Мир вокруг внезапно выцвел, потеряв привычные краски, но обретя пугающую четкость. Вены у висков вздулись, пульсируя в такт бешеному ритму сердца. «Бьякуган!» — мысль пробилась сквозь хаос воспоминаний, как молния сквозь грозовые тучи. С этим словом печать окончательно рассыпалась прахом.

Всё стало прозрачным. Она увидела циркуляцию чакры в собственных руках, синие потоки, сплетающиеся в узлы, которые раньше были мертвы. И вместе с этим зрением пришла лавина образов: тренировочное поле под проливным дождем, строгий голос наставника и белое пламя кланового достоинства, а еще проклятая печать. Да, та самая, которую много лет спустя сняли с нее, ту самую, что все-таки оставила незаживающие раны в ее сердце.

- Теперь я вспомнила… - медленно процедила она, взирая на него ее истинным взором, теперь она очетливо представляла себе из какого он клана. Как тебя зовут и где мы находимся? Как далеко Коноха... и сколько меня не было? 

Слишком много вопросов, но девушка нуждалась в ответах и срочно!

Рюсен двигался по лесу с осторожностью опытного разведчика. Каждый шаг был рассчитан так, чтобы не оставлять следов и не создавать лишнего шума. Обычный день, обычное задание – если можно было назвать обычным поиск пропавшей куноичи в подпольной лаборатории. Свиток с заданием был надёжно спрятан во внутреннем кармане его униформы, но его содержание давно отпечаталось в памяти. Хьюга Хана, куноичи из главной ветви клана, пропавшая несколько лет назад. Носительница чакры хвостатого зверя – редкая аномалия, которая делала её одновременно ценной и опасной куноичи Скрытого Листа.

«Найти её, вывести и при необходимости подавить силу. Стандартная процедура спасения.»

Координаты лаборатории были приблизительными. Разведка указала общий район, но точное местоположение нужно было искать самому. Рюсен полагался на свои чувства и умение читать местность. Подпольные лаборатории обычно прятали в естественных укрытиях – пещерах или заброшенных подвалах. 

Он остановился на высоком деревеКонтроль Чакрыchakra(5) , оглядывая окрестности. Местность была дикой, вдали от дорог и поселений. Идеальное место для тех, кто хотел проводить эксперименты вдали от чужих глаз. Активировав ШаринганШаринганchakra(30) , он начал осматривать территорию более тщательно.

«Там. Небольшая впадина между скалами. Растительность слишком ровная.»

Рюсен спустился на землю и осторожно приблизился к подозрительному месту. Под слоем кустов скрывался вход – массивные металлические двери, замаскированные под камни. Классическая работа, но недостаточно хорошая для опытного шиноби.

Перед входом он проверил периметр на ловушки. Несколько взрывных печатей и тонкая проволока. Ничего сложного. Методично обезвредив защиту, Рюсен открыл створки и шагнул в темноту. Коридоры встретили его затхлым воздухом и запахом химикатов. На стенах висели потухшие факелы, пол был покрыт пылью.

Рюсен двигался по коридорам осторожно. ШаринганШаринганchakra(0) непрерывно осматривал пространство. Ловушки были повсюду – взрывные печати в трещинах стен, проволока на уровне глаз и иные примитивные ловушки. Он обходил их все. В конце длинного коридора появился свет – тусклый, зеленоватый, болезненный. Рюсен замедлил шаг. Комната открылась внезапно – небольшое помещение, заставленное резервуарами от пола до потолка. Большинство были пусты. Но один всё ещё работал, излучая зеленоватый свет. В резервуаре находилась женщина. На лице была кислородная маска, тело плавало в мутной жидкости. Даже сквозь стекло Рюсен узнал черты женщины из клана Хьюга. Это была она, Хана.

У резервуара копошились две фигуры в белых халатах. Учёные или медики, оставшиеся завершить работу. Они были так поглощены делом, что не заметили его.

«Двое. Не шиноби. Нужно действовать быстро и тихо.»

Рюсен не дал им даже шанса среагировать. Его тело исчезлоШуншинchakra(20) в размытом силуэте и материализовалось прямо между двумя учёными. Первый даже не успел обернуться – удар в затылок, точно рассчитанный, чтобы вырубить, но не убить. Тело обмякло и начало падать. Второй едва повернул голову, его глаза только начали расширяться от шока. Рюсен уже наносил второй удар – в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких, затем контрольный удар в шею. Учёный осел на пол рядом со своим коллегой, потеряв сознание прежде, чем успел даже понять, что произошло.

«Чисто. Теперь главное – извлечь её без повреждений.»

Рюсен обыскал карманы бессознательных учёных, находя ключ-карту для доступа к консоли управления резервуаром. Он приложил карту к считывателю, и система откликнулась тихим писком. На экране появилось меню с опциями. Рюсен выбрал процедуру экстренного извлечения. Жидкость в резервуаре начала сливаться через специальные клапаны в основании. Уровень падал быстро. Когда он снизился достаточно, верхняя крышка резервуара открылась с шипением выравнивающегося давления.

Рюсен осторожно снял кислородную маску с лица Ханы и подхватил её тело прежде, чем оно упало. Она была холодной, безжизненной. Не дышала. Сердце не билось.

«Нужна реанимация, и быстро!»

Он снял с себя плащи накинул на обнажённое тело девушки. Затем поднял её на руки и направился к выходу. Времени терять было нельзя – каждая секунда задержки снижала шансы на успешное возвращение к жизни. Коридоры мелькали мимо. Рюсен выбежал из подземелья на поверхность и продолжил бежать, пока не оказался на безопасном расстоянии. Небольшая поляна среди деревьев – идеальное место. Он осторожно опустил Хану на траву.

Прежде чем приступить к реанимации, Рюсен воспользовался компактной рациейСнаряжение: Беспроводная рация, нажав кнопку передачи:

– Рюсен на связи. Цель найдена. Координаты по плану. В лаборатории двое гражданских без сознания, требуется группа захвата для их задержания и изъятия материалов. Начинаю реанимацию цели.

Его голос был ровным и профессиональным, несмотря на критичность ситуации. Из рации донеслось подтверждение, но Рюсен уже не обращал внимание и склонялся над Ханой. Тело всё ещё не подавало признаков жизни. Он повернул её голову набок и начал делать компрессии грудной клетки. Базовая реанимация. Ритмичные, точные нажатия, чтобы запустить остановившееся сердце, попутно используя целительную чакруМистическое Исцелениеchakra(50) 35.

«Давай, живи!»

Минуты тянулись вечностью. Но вдруг – первый судорожный вдох. Тело дёрнулось, грудь вздымалась, втягивая воздух жадно и болезненно. Веки затрепетали, начиная медленно открываться. Рюсен отступил на несколько шагов, давая ей пространство. Едва придя в сознание, её лицо исказилось от боли. В следующее мгновение воздух вокруг начал искажаться. Чакра вспыхнула такой невероятной мощью, что Рюсен инстинктивно отступил и принял защитную стойку. Волны энергии расходились от тела девушки, плотные и материальные, что казалось – можно резать их ножом. 

«Чакра хвостатого зверя. Она может потерять контроль.»

Звук был нечеловеческим. Протяжный, первобытный вопль, в котором смешались боль и ярость. Крик разнёсся по лесу с такой силой, что земля под ногами Рюсена дрогнула.  Учиха стоял неподвижно, готовый вмешаться, но всё ещё наблюдая. Это был критический момент. И вдруг... всё стихло. Перед ним на траве сидела просто девушка с розовыми бьякуганами, растерянно смотрящая на незнакомого мужчину в форме шиноби Конохи. Рюсен медленно выдохнул, расслабляя мышцы, но не деактивируя ШаринганШаринганchakra(0) .

– Спокойно… 

Произнёс он мягко, поднимая руки в успокаивающем жесте. 

– Ты в безопасности. Я из Конохи, меня прислали найти тебя. Ты – Хьюга Хана, верно?

"А, нет, показалось... Что-то я в последнее время сдаю позиции..."

Отодвинув ногой одного из поверженных со своего пути, Шанкс утирает меч об его одежду и выдыхает облачко пара, что выглядело довольно комично, учитывая, что короткая стычка совершенно не отняла у него сил. Решив, что он находится вне зоны восприятия кого бы то ни было, опустил орудие в ножны под левой рукой и зацепив большим палцьем свой красный пояс, неспешно направился вглубь леса, пытаясь отыскать дорогу.

Громкое сердцебиение эхомТретий глаз Кагурыchakra(3) пророкотавшее в ушах заставило Шанкса прекратить акт мародёрства. Вспышка неистовой чакры мгновенно заполнила его зону восприятия и теперь, разливаясь, словно багряная жижа, обозначила Хану как потенциально мощный источник, игнорировать который не смог бы не то, что слабенький сенсор... а вообще, в целом, нидзя или обыватель имевший возможность воспринимать чакру. Уж для него этот оттенок был знаком не понаслышке.

Встав, пират выпрямился и спрятав меч в ножны, направил свой взор аккурат к источнику. Медленно закрыв глаза, он перенес точку фокуса к воссиявшей в диапазоне алой чакре и "навис" над полем боя незримым оком. Все силуэты и потенциалы легли перед ним на ладонь...

"А вот это совсем не смешно..."