Закончив серию ударов, Итачи заметил, как дверь поддалась. Её массивный силуэт неуклюже завалился вглубь помещения. После чего он почувствовал поднявшуюся пыль, смешанную с холодным воздухом, да таким, что лицо буквально обожгло, заставив кожу покрыться мурашками. Каждый последующий вдох был сухим, колючим, словно мелкие осколки стекла сыпали прямо в лёгкие.

«Непорядок, так я долго здесь не протяну».

Учиха замер на мгновение, осматриваясь. ШаринганШаринганchakra(25) давно привык к темноте, и теперь перед его глазами открывалась полная картина. Массивный зал с высоким потолком, со свисающими вниз сосульками. Стены, покрытые инеем, вросшим в камень. В центре зала он обнаружил огромные криоустановки. А ещё столы, усыпанные разного рода инструментами, ампулами и книгами. Скорее всего, то были журналы заметок.

Чувствуя, что времени на осмотр у него не слишком много, Учиха не придумал ничего лучше, как использовать технику Огненного шараЭлемент Огня: Великий Огненный Шарchakra(5) 2535. А именно — потоковый его аналог. Это позволило бы сохранить лёгкие в порядке и прогреть грудную клетку. Ему всего-навсего требовалось вложить немного чакры, после чего выпустить подобно дракону несколько вспышек пламени из груди, тем самым прогоняя горячий воздух по лёгким. Пламени как такового не было, ведь чакры он вкладывал минимальное количество. Со стороны это выглядело как горячий пар, который вышел из его носа и глотки в виде мелкой вспышки. Так он сделал пару раз, пока не почувствовал облегчение, давая себе заветные секунды на осмотр и сбор всех улик.

Согрев себя, Итачи подошёл к пустой установке. Заглянул внутрь. Внутри оказалось пусто. Только лёд на стенках и едва уловимый запах чего-то химического. Здесь кого-то держали.

— Возможно, здесь держали её.

Он перевёл взгляд на столы. Всё покрыто тонкой, коркой льда. На ближайшем столе — раскрытый журнал. Итачи склонился над ним. Страницы слиплись, заледенели, но Шаринган видел сквозь них. Строки складывались в слова. Почерк был ровным, каллиграфическим, но язык… Итачи узнал его не сразу. Знакомые символы. Словно автор писал на нескольких языках сразу или сознательно шифровал записи.

Учиха начал аккуратно собирать бумаги, стараясь не повредить их. Свитки, журналы, отдельные листы — всё, на чём можно прочитать хоть что-то. Он не знал, что из этого пригодится, но выбрасывать ничего не собирался. Убрав все подсумок.

Он выпрямился и заметил тело. — А это кто? -  В углу, почти скрытое тенью разбитой установки. Человек в остатках белого халата. Лицо застыло, глаза широко открыты, затянуты льдом. На груди — глубокая, рваная рана. Края почернели от холода. Итачи подошёл ближе, присел. Рана не могла быть нанесена здесь. Крови вокруг не было, значит, его убили в другом месте и просто бросили сюда, как ненужный хлам.

Итачи быстро пробежался по карманам одежды в надежде найти что-то. Закончив, он поднялся и снова оглядел лабораторию. Беспорядок был на каждом шагу: опрокинутые стулья, стёкла, бумаги. Явные следы борьбы или спешного отступления. Точно он знать не мог.

Поняв, что большего он здесь не найдёт, Итачи поспешил покинуть помещение. Пальцы на ногах онемели — он буквально уже не мог шевелить ими. Холод пробирался по всему телу, дышать снова становилось тяжелее.

«Нужно возвращаться к Рэне, иначе я могу остаться здесь навсегда», — поймал он себя на мысли.

Учиха двинулся к выходу.

Ступив на первую ступень, Итачи невольно почувствовал повеявший глубоко снизу запах. Сладкий, тошнотворный, словно труп, который то и дело разлагался. Это не могло не тревожить Учиху, но отступать он не собирался. Профессия шиноби не позволяла. Поэтому он двигался дальше, стараясь вглядываться своим доудзюцуШаринганchakra(25) настолько осторожно, насколько это вообще позволяла окружающая среда. Стены и лестница ужасно давили, вызывая дискомфорт своим видом и теснотой. Плюс ко всему, чем ниже он спускался, тем больше всё менялось, появились металлические обшивки. Это было немного странно, но в то же время понятно почему. «Здесь, по всей видимости, что-то удерживали», — мелькнуло у него в голове, после чего он почувствовал странный хруст сразу после того, как сделал ещё пару шагов. Видимо, тьма была настолько плотной, что даже хвалёный кровью Учиха - Шаринган не позволил заранее заметить препятствие в ногах.

Опустив взгляд на звук, похожий на хруст сухой ветви, Итачи обнаружил часть тела человека. Этот факт, естественно, вызвал удивление на его лице и чувство подступающего кома в горле. Как ни крути, Итачи был генином, и наблюдать подобное приходилось разве что в книгах.

— Значит, вот что такое миссия B ранга... — констатировал он факт. — Ужасно.

Горечь в горле немного дрогнула голос. Но Итачи быстро привык и постарался больше не отвлекаться на столь неприятный факт. Оглядевшись по сторонам и убирая одновременно сандаль с остатков трупа, Учиха двинулся дальше, шаг за шагом переступая узкие пороги, пока в итоге не обнаружил огромную герметичную дверь. Сплав её напоминал сталь или чугун. Хотя точного ответа парень знать не мог — слишком темно было, да и наощупь, не имея знаний в металлургии, он не мог определить тип.

«Такое чувство, словно за дверью серьёзный минус… камера хранения?»

И это было так. Сразу после осмотра двери Итачи коснулся металла, отчего кожу кончиков пальцев слегка обожгло, заставив руку отпрянуть. По коже пробежалась дрожь, она буквально ощетинилась, реагируя на холод, исходящий от комнаты за железной преградой.

— А это что? — Доудзюцу зафиксировало движение. Белая дымка сочилась из щели двери, расползаясь по полу. Ноги в сандалях то и дело чувствовали обжигающий холод. — Азот?

Учиха сразу вспомнил уроки химии и то, какими свойствами обладало это вещество. «Если мне не изменяет память, при долгом влиянии низкой температуры азота металл становится подобным стеклу. Но только при условии прямого воздействия. А здесь, как я погляжу, утечка давняя. К тому же этот жуткий холод не даёт нормально даже дышать». Обдумав тщательно проблему, Учиха решил действовать на основании базовых академических знаний.

Заприметив щель, из которой исходил белый пар, Итачи благодаря анализу глаз попытался выявить слабые места в конструкции двери — будь то петли, рукоять или ещё что-то. То, что может не увидеть обычный глаз, доудзюцу должно было заметить в деталях.

«Усиление кожи камнем - Рэне, отлично пригодилось бы здесь, но я сам пошёл на то, что оставил её наверху. Тогда попробую иначе». Такой метод Итачи использовал впервые, но, благо, его навыки позволяли исполнять высокоточный контроль над своей чакрой.

Итачи сконцентрировал чакру в кулаке, используя технику контроля чакрыКонтроль Чакрыchakra(100) для усиления физической мощи. Энергии он вложил немало — настолько, насколько требовала задача. Металл перед ним промёрз, что обычный удар не дал бы результата. Но Учиха действовал точечно.

Сгруппировавшись, он нанёс несколько ударов в наиболее уязвимые места двери — петли, которые держали массивную конструкцию, и те участки, которые его доудзюцу определило как слабые. Шаринган подсказал, куда бить, а контроль чакры помог вложить в каждый удар максимум силы. 

Девушка лишь кивнула парню, понимая что он говорил дело. Это было логичным, однако, ей скорее казалось что опасность может пойти именно изнутри, нежели снаружи. Однако она не стала что-либо говорить против. Продолжая сенсорить пространство, наблюдая за уже запомнившейся чакрой Учихи, и отслеживая иные "волнения".

"Какое-то странное ощущение у меня.."

Снимая свою глазную повязку, она раскрыла глаза и посмотрела на то место, где совсем недавно исчез ее напарник. Девушка будучи одиночкой, не умела нормально играть роль напарника. Вот только, просто чувство волнение у девушки никуда не исчезало. 

"Глупости какие-то.."

Ее взгляд перешел на проходи, где вливался естественный свет. Оттуда они пришли, оттуда скорее всего и выйдут. Маска вновь скрыла глаза девушки, а концентрацияТретий глаз Кагурыchakra(50) у той возросла. 

"Просто буду делать что должна.."

Заметив неладное, полагаясь на чутье и собранные данные Итачи отодвинул тяжёлый стеллаж, открыв за ним  узкий вертикальный проём. Тёмный, холодный, тянущийся глубоко вниз. Оттуда потянуло тем же тошнотворным запахом, что заполнял весь зал — сырость, химия, что-то приторно-сладкое, от чего во рту возникал металлический привкус.

Лампы мигнули в последний раз. Одна погасла окончательно, другая ещё трепыхалась, отбрасывая багровые блики на стены, но и её огонь доживал последние секунды. Скоро они останутся в полной темноте. Для Итачи это не было проблемой — ШаринганШаринганchakra(25) видел и в таком свете, и без него. Рэне же, как она сама призналась, в темноте ориентировалась хуже, полагаясь в основном на свою сенсорику. Он заглянул в проём. Доудзюцу выхватило неровные ступени, кое-где обвалившиеся, покрытые трещинами. Проход уходил глубоко, теряясь в темноте. Где-то там, ниже, находился тот самый пульсирующий источник, который Рэне чувствовала ещё на подходе. Сообщив ему заранее, прежде чем он полез отодвигаться стеллаж.

Итачи выпрямился и повернулся к напарнице. Она стояла у входа, сосредоточенная, готовая к любым неожиданностям. — Рэне, — начал он, стараясь говорить тихо, но отчётливо. — Дальше я пойду один. Так будет быстрее и тише. Если там внизу что-то есть — мне будет легче передвигаться без риска задеть тебя или попасть в ловушку.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить.

— Останься здесь. Охраняй вход и прикрой наш тыл. Если что-то пойдёт не так  - 

Итачи, понимал риски. Поэтому просьба казалась понятной. Рэне была опытной куноичи, от чего Учиха верил в неё и её понимание обстоятельства дела. 

— Если через пятнадцать минут меня не будет — действуй по обстановке. 

Итачи бросил короткий взгляд на проём, затем снова на Рэне. Он подождал её кивка или слова, затем шагнул к проёму, нащупал ногой первую ступень начав спускаться. Каждое движение он проверял, прежде чем перенести вес.

Спустя несколько шагов его фигура скрылась в темноте.

Инари чувствовала, как пальцы Тали касаются её руки. Лёгкое, почти робкое прикосновение, которое так контрастировало с тем, как эта рыжеволосая бестия всего час назад рвала зубами волчье сердце. Контраст был настолько разительным, что Инари на мгновение показалось, будто перед ней два разных человека. Но нет — это была одна и та же Тали. Просто теперь она показала ту сторону себя, которую прячут за семью замками, за слоями грязи и многолетней привычки выживать.

Инари слушала её рассказ не перебивая. Каждое слово Тали ложилось в голову чётко, аккуратно, будто пазл, который наконец-то находил своё место. Страна Дождя. Таверна… Таинственный заказчик в маске. Печать на свитке. Все эти фрагменты складывались в картину, которая пока ещё была размытой, как акварель под дождём, но уже начинала обретать очертания.

Инари не была дурочкой. Она видела, как напряжена Тали. Как она то и дело косится через плечо, будто ожидая, что Джину материализуется из воздуха и вонзит ей нож в позвоночник. Как её пальцы дрожат, хотя она изо всех сил старается это скрыть. Она чувствовала как в этой девушке борются инстинкты выживания и новое для нее чувство – доверие. Тали выбрала доверять. Инари знала, чего это стоило человеку, который всю жизнь прожил в мире, где доверие убивает быстрее яда.

Когда Тали замолчала, Инари почувствовала, как её собственная грудь сжалась от странного, незнакомого чувства. Это была не похоть, не животное влечение, которое вспыхнуло между ними у трупа волка. Это было что-то другое. Что-то более глубокое и опасное.

Она сжала пальцы Тали в ответ, переплетая их со своими, и почувствовала, как та вздрогнула от неожиданности.

— Тали, — голос Инари прозвучал тихо, почти интимно, хотя вокруг не было ни души, кроме этого холодного призрака (Джину). — Посмотри на меня.

Тали подняла глаза. В них плескалась смесь страха, надежды и той дикой, безумной искры, которая заставила Инари заинтересоваться ею с первого взгляда.

— Слушай меня внимательно, — Инари говорила медленно, чеканя каждое слово, как печать на сургуче. — Ты больше не бандитка, не мусор и не «просто игрушка», поняла? Игрушки выбрасывают, когда они надоедают… по правде говоря я оставила тебя в живых потому что… ты мне понравилась… но если захочешь уйти… ты можешь…

Инари видела, как глаза Тали расширились. В них мелькнуло что-то, похожее на шок, а затем — влажный блеск, который Тали отчаянно пыталась задавить, щурясь и отворачиваясь.

— Я... не привыкла к такому, — голос Тали сорвался на хрип. — Ко мне никто не относился как к человеку. Я была либо мясом, либо инструментом…. Ты первая, кто... кто...

Она не договорила. Слёзы, первые слёзы за много лет покатились по её щекам, смывая дорожки запёкшейся крови. Она шмыгнула носом и выругалась сквозь зубы, злясь на себя за эту слабость.

Инари не стала её утешать. Вместо этого она улыбнулась своей фирменно, хищной и точно безумной усмешкой.

— Привыкай, Кексик. Со мной ты узнаешь много нового о себе. Например, что ты способна не только убивать!

Она отпустила руку Тали и повернулась к Джину, который стоял в двадцати метрах позади, сжигая свиток дотла. Пепел развеивался по ветру, серыми хлопьями оседая на выжженную траву.

— Эй, Джи-кун! — крикнула она, в голосе звенели нотки безумия и веселья, смешанного с азартом. — Нам нужно сменить маршрут. Тали сказала, что эти отребья имеют связи в Стране Дождя. Какой-то таинственный тип в таверне раздаёт заказы… Это не совпадение, Джи-кун. Слишком много «случайностей» для одного дня.

Она скрестила руки на груди, глядя на него снизу вверх с вызовом. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой — он был выше, шире в плечах, и от него исходила аура смерти заставляющая Тали дрожать, но Инари не дрожала. В её жилах текла кровь Учиха, а Учиха не привыкли отступать перед тьмой.

— Я знаю, что Тали не врёт. У неё нет причин врать, и она слишком напугана, чтобы придумывать истории на ходу.

Она выдержала паузу, давая своим словам осесть в воздухе, как тот самый пепел.

— Если мы сунемся в Страну Ветра вслепую, не зная, кто и зачем охотится на шиноби Конохи, мы влетим в ловушку. А я, знаешь ли, не горю желанием умирать в какой-нибудь канаве…

Сзади она слышала тихое дыхание Тали. Рыжеволосая бандитка стояла, сжимая лямки рюкзака так, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела на Инари с выражением, которое трудно было описать словами. Это была смесь благоговения, ужаса и какой-то болезненной надежды.

Инари бросила на неё короткий взгляд через плечо и подмигнула.

— Не дрейфь, Кексик. Я обещала тебе интересное путешествие, помнишь?

Тали шумно выдохнула — то ли смешок, то ли всхлип — и кивнула.

И в этот момент Инари поняла, что взяла на себя ответственность. За её жизнь. За то, чтобы та перестала быть просто «дикаркой из леса» и стала кем-то большим.

«Ну вот, Инари-нян, — подумала она, вновь поворачиваясь к Джину. — Ты вляпалась по самые уши. И тебе это охиренно нравится».

Тали шла следом за Инари, стараясь держаться ровно настолько, чтобы не выдать дрожи в коленях. Она чувствовала спиной взгляд. Тот самый взгляд - чёрный, пустой, пронизывающий до самого позвоночника, от которого волосы на затылке вставали дыбом даже сквозь корку запёкшейся крови. Джину двигался где-то позади, бесшумный, как сама смерть. Она слышала его не больше двух-трёх раз за весь остаток пути после той стычки. Раз - когда он сжёг свиток. Два - когда свернул шею тому лысому монаху, который выскочил из кустов так нелепо, что Тали едва не рассмеялась бы, если бы не увидела, как легко, как буднично его ладонь встретила горло противника. Это было не убийство. Это была утилизация мусора.

Она боялась его.

Омнивласая привыкла бояться. Страх был её попутчиком с тех самых пор, как она себя помнила. Страх голода, страх насилия, страх быть изнасилованной спящей и брошенной умирать в канаве. Она научилась с ним дружить, научилась использовать его как топливо. Но страх перед Джину был иным. Он не был похож на страх перед диким зверем или перед злым человеком. Это был страх перед тем, что не должно существовать в этом мире. Перед пустотой, которая смотрит на тебя из человеческих глаз, и в этой пустоте нет ни злости, ни жалости - только совершенный, отлаженный механизм уничтожения.

Она сглотнула, чувствуя, как пересохшее горло царапает каждый миллиметр. Её пальцы сами собой потянулись к рукаву Инари. Не для того, чтобы привлечь внимание. Просто чтобы коснуться. Чтобы убедиться, что рядом есть кто-то тёплый. Кто-то живой.

Инари шла чуть впереди, её тёмные волосы развевались на ветру будто хвосты лисьей богини полей. На ней была чернаятолстовка которую девушка стащили у Джину и Тали видела, как ткань сидит на ней мешковато, подчёркивая хрупкость фигуры куноичи. Но Тали знала - за этой хрупкостью скрывалась сталь. Она уже видела эту сталь в бою. Чувствовала её вкус на своих губах.

Тали сделала глубокий вдох и решилась.

Она ускорила шаг, поравнявшись с Инари, и заговорила тихо, почти шёпотом, чтобы чёрный человек позади не услышал. Хотя она знала - с его слухом, усиленным чакрой, он и так всё слышит. Но хотя бы создать иллюзию приватности.

- Инари... - голос сорвался, пришлось откашляться, сплюнуть горькую слюну с привкусом желчи. - Те уроды... я знаю, откуда они. Они не из моей старой шайки, - продолжила она, понижая голос до предела. - Мои были мелкими сошками. Воровали припасы у караванов, грабили фермеров, которые сбились с пути. Ничего серьёзного. Но эти... у них была организация. Я видела таких раньше, в Стране Дождя, когда моя предыдущая группа развалилась. Они работают на кого-то крупного. Какой-то заказчик платит им за информацию, за нападения на патрули Конохи, за перехват курьеров.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы грязи под ногтями.

- У них был связной. Я слышала об этом случайно, когда моя старая банда пересеклась с их людьми в одном притоне. Какой-то тип в таверне… в Стране Дождя. Он принимал заказы, распределял деньги и давал цели. Никто никогда не видел его лица - он всегда носил маску, но все знали, что если нужен заказ… идти нужно к нему.

Тали перевела дыхание и рискнула - коснулась руки Инари. Легко, кончиками пальцев, будто проверяя, не исчезнет ли та, не растворится ли в воздухе.

- Я не знаю, связано ли это с вашей миссией. Но тот свиток, что нашёл твой... - она запнулась, подбирая слово, - ...наставник. Он был с печатью. Такие печати я видела у тех людей в Стране Дождя. Если вы ищете, кто стоит за нападениями на границе... тогда вам нужно в таверну…

Она замолчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она только что предала единственный кодекс, которому следовала всю жизнь - кодекс молчания. Выжить можно только если ничего не знаешь. А она только что выложила всё, что знала, на блюдечке с кровавой каймой.

Тали ждала реакции. Любой. Удара, крика, допроса и чего похуже, но вместо этого она почувствовала, как пальцы Инари переплелись с её пальцами. Тёплые, чуть шершавые от мозолей, но такие живые.

И в этот момент Тали поняла одну простую вещь, которая перевернула всё её существо: она больше не была одна. Она больше не была просто бандиткой, которую взяли как игрушку или как инструмент. Она была нужна. Не для того, чтобы таскать рюкзак или греть постель в холодные ночи, а по-настоящему. Как некто кому доверяют.

Эта мысль ударила сильнее, чем любой удар посохом Инари и почувствовала, как к горлу подкатил ком, и пришлось закусить губу, чтобы не выдать слабости.

- Я не подведу тебя, - прошептала она, глядя прямо в глаза Инари. - Клянусь своей кровью, хозяйка! Я не подведу!