Продвигаясь вперёд с зажатым в руке танто, Итачи вновь мысленно перебрал обрывки документов, словно складывая мозаику из чужих безумств. Информации оказалось достаточно, чтобы картина обрела пугающие очертания. Главное открытие было невыносимо простым: здесь, в этих холодных стенах, замуровали не просто ошибку — здесь похоронили зло, порождённое человеческой самонадеянностью. «Харамару». Это имя врезалось в сознание раскалённым клеймом, и Итачи невольно сжал пальцы — руки будто обожгло, хотя вокруг царил холод. Не температура заставила кровь застыть в жилах. Осознание того, как далеко могут зайти люди в своей одержимости, как легко они преступают грань между поиском знания и созданием чудовищ, — вот что вызвало у него глухое, тягучее омерзение.

— Безрассудство, — выдохнул он почти беззвучно, и это слово повисло в воздухе тяжелее любого проклятия.

Наконец добравшись до вентиляционной решётки, Итачи бегло осмотрел её — никаких следов ловушек, никаких печатей, только ржавый металл и въевшийся иней. Люк поддался на удивление легко, будто его и не запирали всерьёз. Учиха сделал шаг внутрь, чувствуя, как каждый нерв требует немедленного ухода. Оставаться в этом склепе, где прямо перед ним спал неудавшийся монстр, было равносильно добровольной смерти. Одно лишь гендзюцу, которое Итачи успел ощутить ранее, говорило о чудовищной мощи Харамару — существа, способного искажать реальность одной только волей.

«Нужно выбираться от сюда немедленно.», — промелькнуло в голове чётко.

Но в тот миг, когда Итачи уже почти нырнул в вентиляционный проход, из-за массивной двери, помеченной кандзи «Огонь», донёсся приглушённый стон. За ним последовал сбивчивый, молящий шёпот — голос, срывающийся от боли и страха. Итачи замер на мгновение. Его ШаринганШаринганchakra(25) подтверждал: за дверью действительно теплилась чакра — слабая, изломанная, почти угасающая. Человек. Живой человек, возможно, брошенный сюда как «расходный материал» для поддержания печатей и сдерживания Харамару.

И всё же Итачи не двинулся с места. Его пальцы сжали танто чуть крепче, а взгляд остался холодным и просчитывающим. Слишком много неизвестного. В документах не говорилось, кто именно заперт за дверью, и где гарантия, что этот жалобный голос — не ещё одна химера, наученная имитировать человека. Он не мог позволить себе рисковать миссией и собственной жизнью ради призрачной надежды. Шиноби всегда действует по приоритетам: сначала выполнение задания, потом спасение, и только в самую последнюю очередь — сомнения.

Итачи перешагнул через собственное желание помочь, подавил его ледяной дисциплиной и скользнул в вентиляцию. Стоны за спиной стихли, заглушённые металлическим эхом вентиляционных труб. Он знал: если этот человек действительно существует, если он не обман и не ловушка, то главная помощь ему сейчас — как можно быстрее покинуть лабораторию и вернуться с подкреплением. А иначе они оба останутся здесь навсегда.