Рюсен долго стоял, не двигаясь, вглядываясь в пустоту, когда Джину исчез, оставив его одного среди шёпота могил. «Тёмное я» всё ещё шевелилось на задворках подсознания, мечась по клеткам тела, но накал ярости начал понемногу спадать, сменяясь тяжёлым, густым отравленным дымом сожаления. Он медленно, почти машинально, повернулся и, не бросив ни взгляда на Сатору, ни на безмолвного Вэя, пошёл прочь от кладбища, будто изгнанник. Шаги его были тяжёлыми, словно каждую ступень приходилось отрывать от вязкой грязи. Ночь казалась бесконечной. Холодной. Беспощадной.

Он свернул в первый попавшийся переулок, укрывшись под навесом полуразвалившихся домов. Здесь пахло плесенью и сыростью. Отличное место для того, кто сам на время превратился в подобие падальщика. Там, в этом забытом углу Конохи, он осел. Просто позволил себе рухнуть, тяжело прислоняясь спиной к стене, скользя по ней вниз, пока холод камня не встретил его затылок. Его руки дрожали, но он стиснул их в кулаки. Грудь вздымалась в мучительных вдохах.

«Сайо... Она тоже ушла...»

Мысль пронзила мозг, как отравленное лезвие. Он вспомнил её улыбку, тёплый голос, едва заметную морщинку в уголке глаз, когда она смеялась. Вспомнил, как: он, Джину и Сайо были когда-то единой командой. Еще до болезни, до встречи с Орочимару. Они были связанные не только приказами деревни, но и чем-то большим. Теперь она была прахом под надгробной плитой. Он сжал зубы до хруста. Казалось, челюсти вот-вот сломаются. Перед его внутренним взором стали мелькать сцены, одна за другой, стремительные, как удары клинка: он разрывает прохожему горло голыми руками, швыряет тело в стену, оставляя на ней кляксу крови. Как он ломает шею ребёнку, просто за то, что тот слишком громко смеётся. Как он, не раздумывая, вонзает КунайОружие: Кунай в горло случайного шиноби, видящего его в переулке, и смотрит, как из рта вытекает алый поток.

Каждый удар, каждая смерть была сладкой, горькой и невыносимо реальной.

Он видел себя, как вспарывает животы, дробит кости, оставляет за собой след из изуродованных тел, а лицо его при этом искажает безумная усмешка. Кровь заливала улицы Конохи, смешиваясь с дождём и грязью. И он – царь этой резни.

Боль в груди становилась невыносимой. Его тело содрогалось от рвущихся наружу криков ярости. Он забился в темноте, вжимаясь в камень, как раненный зверь, сражающийся сам с собой. Голова болела так, будто её сжимали тисками. Сердце било в ребра так сильно, что казалось оно сейчас прорвётся наружу.

Прошёл час.

Медленно, очень медленно безумие начало отступать, оставляя после себя лишь выжженную пустоту. Голова тяжело свисала на грудь. Пальцы на руках были скрючены, кожа в местах, где он вгрызался ногтями в ладони, разодрана в кровь, но постепенно затягивалась сама по себе благодаря невиданной силе белой змеиСила Белой Змеиchakra(10) sen(10) Он чувствовал себя так, словно прошёл через мясорубку. Как будто весь его внутренний мир был вывернут наизнанку, перепачкан в собственной ненависти. Но он выжил. Никого не убил. Всё ещё был собой. И это была его маленькая, горькая победа.

Когда дыхание выровнялось, Рюсен поднялся. Его движения были тяжёлыми, словно он был пьян. Он машинально провёл рукой по лицу, стирая следы крови с подбородка, где капли выступили из рассечённой губы.

Он медленно снял с пояса чёрные очкиАксессуар: Темные монокли и уместил их на лицо. Алый огонь змеиных глаз остался скрыт за матовыми стёклами. Затем он накинул на шею протектор КонохагакуреОдежда: Протектор Конохагакуре, натянув ткань так, чтобы скрыть большинство черт лица. Когда он снова поднял голову, в его облике осталось очертание драконаРежим Мудрецаchakra(0) , благодаря Сендзюцу, которое он так и не решился снять, даже когда задание было окончено. Он шёл по улицам Конохи, будто ничто не произошло. Словно кровь, которая только что захлёстывала его разум, была лишь ночным кошмаром. И каждый его шаг отдавался в пустой груди эхом:

«Ты всё ещё на грани, Рюсен. И однажды – ты упадёшь.»

Но не сегодня. Он двигался целеустремлённо, без лишних остановок, направляясь к Резиденции Хокаге. Туда, где их миссия должна была завершиться окончательно. Шататься больше было нельзя. Провал был бы недопустим. И только самым тонким, незаметным взглядом, Рюсен иногда косился на прохожих, как волк, который ещё помнил вкус крови на языке.

После своей тяжёлой тренировки Каваки снова вышел на главную улицу. Его зелёные глаза медленно скользили по зданиям родной деревни. Хотя, учитывая то, как к нему относятся другие, он не смог бы назвать эту деревню своей родной, несмотря на то, что Узумаки родился в ней.

"Чем бы заняться? Скука смертная..." — выдохнул генин. 

Он оглядел взглядом улицу. Его пустой живот недовольно заурчал.

 "Вот, блин, есть хочу..." — Каваки достал из кармана свои деньги, смешавшиеся с теми, которые ему дала черноволосая девушка. — "Эх... Всё равно мало! Если куплю хоть что-то, останется всего ничего. А жить на гроши не самое приятное дело."

«Хотя нет, лучше пойду потренируюсь немного. Я сегодня только отжимания сделал, а это чертовски мало. Стоит выделить немного больше времени тренировкам. Или много. Всё-таки я хочу набить рожу тем, кто будет издеваться надо мной.» — сказал самому себе вслух уверенный Каваки.

Он был слишком самоуверенным в себе, но этого за собой он явно не замечал. Стоит только кому-то кинуть в него камнем, он сразу же впадает в ярость и хочет разбить этому человеку лицо. Внутри красноволосый сильно хотел быть родным и нужным кому-то. Но предательство его отца поставило барьер на этот путь. Если бы хоть кто-то не относился к нему так... Хотя парень не смог бы это понять. Резко развернувшись и сменив свой путь, Каваки направился в тренировочный полигон.

На несколько минут Каваки ушёл в себя, простояв в шоке. Ему доверили деньги, чтобы отнести их к кому-то? По своему обычаю он хотел ударить черноволосую девушку, но когда опомнился, её уже не было рядом. «Что это сейчас было?» — вслух проговорил сильно ошарашенный этим случаем Узумаки. — «Разве она не знает, кто я такой? Почему она не отнеслась ко мне как к отродью предателя? Меня что, хотят подставить?»  Из размышлений Каваки вывела боль в содранной до крови правой руке. Он немного сморщился, но через мгновение его лицо приняло свой обыденный агрессивный и раздражённый вид. Узумаки раскрыл ладонь. Монетки в его руке немного зашумели.  «И вправду деньги!» — промелькнуло в голове Каваки. Вспомнив речь той девушки, он добавил:  «Не буду я никому ничего отдавать! Лучше себе заберу. У самого денег мало.»  Довольный Узумаки решил сразу не тратить эти деньги на гостиничный номер, чтобы отдохнуть. Вместо этого он решил сходить на горячие источники и расслабиться там. Заодно можно подумать о своей жизни.

Сарада делала сейчас вид, будто она ни на что не обращала внимания, но при этом она следовала прямиком за своей напарницей, по пока ещё не официально созданной команде.

- В случае кланов он ведает точно обо всем, но при этом, есть некоторые вещи, которые лучше скрывать от всех, - полуулыбнувшись произнесла куноичи подходя поближе к Кори. - Но на природе, полагаю, мне тоже будет проще и лучше.

"Даже не обращая внимание на то, что там смогут побольше увидеть... главное не использовать..."

Она остановила свою мысль. Все же были те вещи, которые лучше продолжать скрывать, чтобы люди, которым она не доверяла, не решили использовать это против неё.

- Даже интересно становится от того, как это все пройдет! Ксаааати, Кори-тян, ты хочешь полноценный спаринг или же мы чутка поиграем? Думаю, коль ты ещё восстанавливаешься, то явно будет плохо если я буду в тебя отправлять огненные шарики... так что, мне разрешишь использовать шаринган?

Сарада ехидно улыбнулась, обращаясь к новоиспеченной знакомой.

- Просто я полагаю, что можно будет провести тренировка с касанием меня. Я думаю, что это будет очень полезной для тебя тренировочкой! Да и я, наверное, проведу хорошо время. - после чего будто что-то вспомнила, и поймав мимо проходящего красновласого мальчишку, - передай это Теучи-саму, совсем забыла отдать,  - после чего сразу же, не дождавшись и не слушая мальчишку, пошла по своим делам дальше.

Каваки вышел с тренировочного полигона и направился на улицу. После хорошей тренировки в полигоне всё его лицо было красным, а со лба стекал седьмой пот. Каким же неприятным запахом веяло на всю улицу от этого парня. Было ощущение, что он будто в стоградусной жаре долго просидел. На самом же деле, Каваки просто сделал немного отжиманий. Где-то штук сто

Выйдя из парка, Юмеко спокойно прошла по главной улице Конохи, растворяясь в шумной жизни деревни. Торговцы, как и обычно, зазывали покупателей, а дети, шумя, пробегали мимо. Поправив кабуру на бедре и размеренным шагом, словно это нее ее уже минут тридцать у главных ворот ждет учитель, направилась к главным воротам.

Наруто, вернувшийся с рынка, шёл по узким и шумным улочкам своего района. Он повернул за угол, и запах свежеиспечённого хлеба из местной булочной пробудил в нём аппетит, наверное дома как всегда ничего нет,придется снова заваривать лапшу и давится ей .Парень остановился на мгновение, чтобы вдохнуть этот обжигающий аромат, а затем продолжил путь по привычному маршруту, пытаясь не обращать внимания на пару монет которые тряслись у него в кармане .Ему надо копить ,а не тратиться на какие-то булки чтобы забить свой желудок.Неужели он посчитает что это купить будет лучше чем пару книжек? Никогда.

"Да скорее это та задача выше головы, которую я себе ставлю." - справедливо уже в мыслях заметила сама себе Хьюга. - "Всегда надо ставить планку выше возможного. Хотя бы чтоб не коснулась меня. И проблема не в техниках даже - скорость ещё далеко не та."

И это были достаточно объективные рассуждения, в отличие от раззадоривания вслух. Опасаться того, что Сарада может оказаться неосторожна, вряд ли. Не зеленый генин уже далеко. А так она будет уверена, что напарница настроена и достаточно готова к тренировке. Так что Кори, взяв трость в руку, первая откинула завес и вышла из Ичираку. Над деревней медленно угасало солнце, темнело к ночи. То время, которое брюнетка больше всего любила. Только вот Луна сегодня не будет полной.

- Что может быть лучше, чем упасть без сил на тренировке, под прохладой тьмы? Заставляет вспомнить времена академии и зеленого выпуска из неё, да? Посмотрим, что у меня получиться. - неудивительно снова и вновь тяга к воспоминаниям. Только почему-то сейчас она догадалась о причине их. - Снова повторять даже часть пройденного пути. И грустно и радостно одновременно. В принципе нет разницы действительно. Необходимы разные условия отрабатывать, но сейчас я бы предпочла свежий воздух. То что нужно не показывать - я пока не способна. А что способна сейчас - Хокаге знает наверняка.

Девушка шла достаточно легко и шустро, однако прихрамывание явно нарушало плавность женской походки и резало глаз. Правда лицо её ничуть не выражало трудности, которая так и оставалась внутри. Когда в кровь ударит адреналин - это всё уже не станет важно.

Серый и скучный день для Каваки Узумаки. День, как всегда, полный новых обзывательств, избиений и оскорблений. Вот как проходили каждый из его дней. Часто в голову Узумаки закрадывались мысли, что его жизнь не имеет абсолютно никакого смысла. Казалось, он будто родился по ошибке.

«Почему это я?! ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК!!?» — эти мысли, проносившиеся в голове Узумаки, делали каждую ночь неспокойной.

Руки его были стёрты в кровь от постоянных рукопашных драк, штаны изношены, рукава накидки порваны до плеч. 

Денег кот наплакал. Стоило купить хоть одну порцию еды. И всё больше не хватало ни на что. Внутри Каваки хотелось упасть на колени прямо на земле и рыдать во всё горло. Вся его жизнь словно подстроена, невидимый барьер отделял его от всей деревни. Его душе было больно, очень больно.