Его методичный шаг резко оборвался. Но не из-за слов Узумаки о неизвестной чакре где-то в стороне, а из-за преграды на пути, отдающей металлическим блеском. 

Брюнет чуть повернулся головой и краем глаза взглянул на девушку, на ее поднявшуюся руку, указывающую направление к неизвестным. Тихое «хм» срывается в тишину, и его взор падает на хитай, укрытый в траве. Саске чуть двигает находку носком черной сандалии, чтобы разглядеть гравировку символа деревни на ее пластине, облепленной алыми ростками: полоска синей ткани местами давно почернела от пятен, скругленная насечка едва ли пробивалась очертаниями через затвердевший темный багрянец. Холод его черных глаз неспешно проходится по кровавой россыпи, уже свернувшейся, потемневшей в багровых сгустках, и он непринужденно делает шаг в сторону, чуть обходя найденный след. 

Один путь разделился на два. Но тот, что обнаружила Карин, виделся ему ложным и нецелесообразным. Та чакра могла принадлежать патрульным Конохи или кому-то еще, кто не имел отношения к их миссии. Человек или же уже бессознательное существо, оставившее после себя дорожку из крови и человеческой плоти, больше походило на их цель. Если довериться предположениям Якуши о природе украденной техники и о том, что та способна сотворить с ее пользователем, чаша решения склонялась в пользу следа, оставленного животными инстинктами.

— Кабуто, — Учиха снова зашелестел травой, повернувшись к двоице вполоборота. — Если тебе есть что сказать — говори.

Карин, должно быть, намеренно упустила возможность высказаться, а значит, сказать ей было нечего. Саске же уже и без того принял решение, но ему было интересно мнение Кабуто на этот счет.