ДобравшисьШуншинchakra(100) до резиденции, ОбитоДеревянные Клоныchakra(15) не особо торопился, но все же понимал всю необходимость присутствия в деревне и скорейшем обращении к Хокаге. На удивление, возле резиденции людей тоже прибавилось, значит экзамен в этот раз обещает быть интересным. 

Идзуми чуть склонила голову набок, позволяя красным прядям скользнуть по обнажённому плечу, и медленно провела языком по нижней губе — жест ленивый, почти невинный, если бы не тот откровенный голод в янтарных глазах.

— Кишибэээээээ… — протянула она его имя так, будто пробовала его на вкус, смакуя каждую гласную. — Красиво звучит. 

Она не сразу взяла протянутую руку — сначала провела кончиками пальцев по его ладони, словно проверяя температуру, потом обхватила запястье лёгкой, но уверенной хваткой и поднесла его руку к своим губам. Не поцеловала. Просто коснулась нижней губой костяшек — горячее дыхание обжигает его костяшки.

— Идзуми. Просто Идзуми, — шепнула она, глядя прямо в его пронзительные глаза снизу вверх. — Хотя, если очень захочешь… можешь звать меня Куки.

Отпустив его руку, она развернулась и сделала несколько шагов к дверям резиденции, не оглядываясь — уверенная как орёл боец, что он пойдёт следом. Сандали стукнули по каменным ступеням, юбка качнулась, открывая на мгновение бедро с тонким шрамом в форме полумесяца.

— Пойдём-ка со мной, Кишибэээээ, — бросила она через плечо, как будто они уже друзья. — Заполним твою анкету на Чунинские экзамены. Там как раз сейчас тихо, только пыль да старые свитки. А я… — она остановилась в дверном проёме, облокотилась о косяк, изогнув талию так, что линия спины стала почти неприлично красивой, — я помогу тебе быстро. За свои 34 года я даже в них не участвовала.

Она шагнула внутрь, вдохнула знакомый запах старого дерева, чернил, едва уловимого дыма от давно потухших жаровен. Огляделась — всё те же тёмные балки, те же выцветшие знамёна с фантомным пламенем, те же холодные взгляды предков на портретах.

— Ничего не меняется, — тихо рассмеялась она, проводя пальцами по косяку, где когда-то была вырезана её собственная детская метка роста. — В клане Учиха всё так же: молодые хотят крови и Силы глаз, старики хотят контроля и тишины, а те, кто посередине… — она обернулась к нему, и её янтарные глаза начали на него смотреть.— те просто хотят хоть раз почувствовать, что их сердце ещё бьётся не по приказу.

Идзуми подошла к парню нежно его обнимая.

— Давай заполним нашу анкету, красавчик. А потом… — она провела ногтем по его воротнику, чуть царапнув кожу под тканью, — потом посмотрим, насколько быстро ты сможешь забыть про все эти правила и просто взять то, что хочешь.

— Потому что в этом клане, Кишибэээээээ, единственное, что действительно не меняется — это то, как сильно мы все хотим забыться. Только одни делают это красиво.  

А другие… — она наклонилась к его уху, губы почти коснулись мочки, — другие делают это очень, очень грязно.

Идзуми отстранилась ровно настолько, чтобы он мог увидеть всю её — от растрёпанных волос до кончиков пальцев, и после она пошла в резиденцию при этом обернулась и сказала.

— Идём? Анкета ждёт.  

Холодная фарфоровая маска не выразила ни капли эмоции. Глаза лишь раз скользнули по формам девушки и также вернулись в фокус фигуре Итачи, когда на переднем плане, начала свое представление Идзуми. Когда Итачи тепло поприветствовал его, Кишибэ болезненно улыбнулся искусственной легкой улыбкой.

Девушка тут же окружила его задавая кучу провокационных вопросов. Она подошла достаточно близко чтобы терпкий запах сигарет и саке исходящий от Кишибэ вступил в соитие с запахами того же рода исходящие от девушки. Кишибэ непроизвольно вдохнул полной грудью ее запах, будто бы знакомился и будто бы по нему оно познал ее архетип и ее прошлое. Она была симпатична на его вкус, но не более, развитие каких либо чувств Кишибэ не допускал. Он взглянул прямо в ее красивые лисьи глаза, своим острым пронзительным взглядом будто смотрел сквозь нее куда-то в глубину

- Я редко бываю в нашем районе. Что касается клана все как и везде - Молодые взрослеют, старики стареют. 

Кишибэ с удовольствием вступил бы в полемику с ней касательно клана и "Воли Огня", но во первых он не признал в ней Учиху, уж больно не характерный внешний вид, а во вторых для начала нужно познакомиться и уже потом после пары бутылок у него и нее развяжутся языки.

Затем он протянул к ней руку.

-Меня зовут Учиха Кишибэ, приятно познакомиться.

Мужчина достаточно быстро переместился к нужному месту, попутно упорядочивая своё снаряжение. -"Нужно будет перед экзаменом подготовиться и восстановить чакру" -размышляя, он вскоре приблизился к входу в резиденцию. Поток шиноби сравнительно стал больше, чем обычно. Впрочем, это неудивительно.

Приветствуя охрану с вежливой улыбкой, блондин задал им несколько вопросов, после чего прошёл вперёд и дальше по коридору. Оставалось дело за малым - оставить заявку на участие, уточнить о месте проведения, подготовиться и направиться к необходимому месту. В этом плане также фигурировал Мицуки. Намиказе хотелось надеяться, что юноша все-таки прибудет без опозданий. Для себя он также оставил меткуПолет Бога Громаchakra(50) в здании. Мобильность - главное преимущество. 

Все сказанные вопросы Учихи Итачи, были проигнорированы, а сам же парень, не совсем до конца понимал «хищницу», однако разговор ему очень сильно понравился, как бы то ни было. Однако Идзуми заметила нового человека или скорее сказать новую жертву и как только она прошла Итачи, тот тихо произнес посланием для неё – Я сломаю спиральный ход ципей, чтобы ты с неё освободилась. – улыбаясь, искренне, возможно даже радуясь своему решению. Он развернулся в сторону нового гостя и помахал тому рукой в знак приветствия как после, огненной вспышкойНе владеет этой способностью покинулНе владеет этой способностью сие место. – «Возможно наши действия в будущем еще успеют сказать за себя на миссии, Издуми.» - подытоживая весь разговор, он ушел, оставляя девушку с новым её интересом другому, так как имел полное непонимание девушки и её желаний, что отпугнуло его более, чем сблизило.

Идзуми медленно выдохнула, не отрывая взгляда от лица Итачи. Его слова ещё звенели в ушах — холодные, точные, как лезвие, которое режет не потому что хочет, а потому что так устроено. Она почувствовала, как её собственное сердце, только что бившееся так нагло и громко под его ладонью, теперь затихает, уходит вглубь, словно прячется от слишком пристального взгляда Шарингана. Свой же она тоже скрылаНе владеет этой способностью

Она не отшатнулась. Просто позволила его руке окончательно соскользнуть с её груди, но пальцы на мгновение задержались — её пальцы — на его запястье, слегка сжав, как будто говоря: «Я услышала. И не забуду».

— Действия говорят громче… — повторила она тихо, почти для себя, с лёгкой, усталой улыбкой. — Тогда пусть наши действия и поговорят на миссии.

Она отпустила его руку и сделала полшага назад, возвращая между ними привычное расстояние — не из страха, а из уважения к тому, что только что произошло. Взгляд её скользнул по его лицу ещё раз — уже без вызова, без флирта, просто с глубоким, почти болезненным интересом. А потом её глаза удивились — заметили третьего.

У входа в резиденцию, стоял ещё один Учиха. Молодой. Слишком пристальный. Слишком… зеркальный в своей холодности. Идзуми почувствовала, как внутри что-то шевельнулось — не похоть, не инстинкт охотницы, а именно любопытство клана. Крови. Того, что она сама едва помнила, но всё равно ощущала в костях.

Она повернула голову к Итачи, уголок губ приподнялся в едва заметной усмешке.

— Похоже, сегодня Учиха особенно любят наблюдать, — произнесла она негромко, но достаточно, чтобы он услышал. — Или это просто совпадение?

Не дожидаясь ответа, Идзуми развернулась и пошлаНе владеет этой способностью прямо к новому парню — спокойно, без спешки, но с той грацией, от которой у большинства начинали подрагивать колени. Остановилась в двух шагах от него, склонила голову чуть набок, разглядывая его лицо так, будто читала старый свиток.

— Учиха, верно?  Не видела тебя раньше в клане. Или ты из тех, кто предпочитает обитание библиотек, а не шум тренировочных площадок?

Она сделала ещё шаг ближе — не угрожающе, но достаточно, чтобы он почувствовал запах её волос: дым от курение. специи, чуть сладковатая горечь саке.

— Расскажи. Как там сейчас в гнезде? — спросила она почти интимно, будто спрашивала о любовнике, а не о клане. — Старейшины всё так же давят? Молодёжь всё так же мечтает о великом огненном шаре, не понимая цены? Или уже все разбрелись по своим маленьким иллюзиям?

Её янтарные глаза впились в его — не Шаринганом, просто взглядом, который видел слишком много и слишком мало боялся. Идзуми улыбнулась — медленно, без тепла, но с искренним, жгучим интересом.

— Не бойся отвечать. Я сегодня уже выслушала одну правду от Учиха. Вторая не убьёт меня.  

А может… даже понравится.

Оказавшись посреди пустого коридораПолет Бога Громаchakra(0) , прямо перед дверью Хокаге, юноша сперва замер, прислушиваясь к происходящему внутри. Было бы крайне беспечно прерывать столь важную персону посреди работы или важного разговора, поэтому только после того, как Тобирама убедился, что внутри находится лишь глава селения, он приоткрыл дверь и вошел.

По обе стороны от входа стояли каменные стражи. А над ними величественно сиял иероглив "огонь". Уже тут можно было услышать запах старых свитков и пульных полок.

У входа стояла парочка, в их шепоте были нотки интимности, было хорошо видно жгучую настойчивость девушки и холодное отссутсвие интереса парня. Взгляд Кишибэ пронзителен и цепкий, как скальпель. Казалось что он смотрит на мир в точках его уязвимости. Губы его застыли в едва уловимой горькой усмешке. Он с интересом остановилась наблюдая за отсутвием эмоций у парня, в его холодности и эмоциональном интелекте Кишибэ ощущал что то родное и зеркальное, что редко можно было встретить.

Будто самой судьбой, Итачи слышал приказ – стоять смирно и держать все невзгоды жизни, помогать нуждающимся и хранить душу чистой, непорочной, что даже клан не имеет над ним никакой власти. Однако было еще два приказа, что он «вырезал» не как клеймо, а как собственное поручение это – «Деревня и Саске, вот что меня интересует и не более, Идзуми.» - Ответил он кратко на все вопросы девушки.

Девушка подошла ближе, Итачи не шелохнулся, а лишь почувствовал неловкость в себе от её действий, однако и та пропала, после увиденного шарингана в глазах девушки. Для Итачи было открытие, удивление, что она показала свою сущность и открылась ему, однако после откровенности, принадлежности клана Узумаки, он вообще не понимал, что происходит, но не растерялся, не дал волю чувствам, а снова в себе их только загасил, показывая удивленный взгляд, меняющимся спокойствием.

Шаг Идзуми снова сократил между ними расстояние и уже два дыхания перемешивались друг с другом, однако от девушки всё еще исходили отголоски алкоголя, что чувствовались в воздухе, по крайней мере для юноши. Её пальцы хотели уловить губы Итачи, однако он следил за всем действием только взглядом, не перебивая заинтересовавшую его особу, её сближение еще более, расценивалось Итачи как жестом доброй воли и взаимного интереса, сумасшедшего, будоражащего характера девицы… Но Итачи не был таковым, он лишь только стоял безмолвно, не испытывая и даже толику того, что испытывала она и показывала всеми действиями. Его рука, беспрекословно, легко легла на грудь той. Грудь была мягкой… Но не это более интересовало Учиху как её сердцебиение.

Стоя возле неё, не оттаргая и даже не думая, он сказал ей правду, чуть повернувшись к уху, говоря чуть шопотом, стараясь не спугнуть и не обидеть. – Ваше сердце, бьётся также, как и большинства людей, оно уникально только в том, что вы друг для деревни. – Итачи развернул ладонь на груди девушки, нежно, дружелюбно оттягивая свою руку и отходя от той назад спиной, при этом не отпуская руки девушки он делает шаг. – Но сердце врага деревни, бьётся точно также Идзуми, поэтому за нас говорят наши действия более, чем слова.

Итачи остановился в шаге от той, не отпуская руку. – Я уважаю свой клан и каждый член его – живой для меня, как и вы. – Парень закрыл глаза на мгновение и снова открыл те, но уже со знакомым ей шаринганомНе владеет этой способностью. – Однако если он пойдёт против деревни. – Итачи говорил с неким праведным чувством, повышая тон. – Я и секунды не буду стоять в раздумьях: жив ли он еще для меня.

Прошло еще мгновение и Учиха моргнул, растворяя былой знак клановой принадлежности, улыбнувшись Идзуми в легкой манере, поднимая руку той выше, будто предлагая ей продолжить разговор, однако, говорит сам пытаясь перебить её до того, как она снова задаст вопросы, всё же желая услышать ответ на них.

- Что беспокоит вас Идзуми, ваши темы абстрактны, а вопросы вызывающие, как и поведение, неужели я для вас не более, чем эксперимент, как оказалось, кланового интереса?

Идзуми стояла так близко, что тепло её тела почти касалось его холодной ауры, но между ними всё равно оставалась невидимая стена — из тех, что Учиха строят сами, из теней и невысказанных слов. Она молчала дольше, чем следовало, позволяя его последним фразам осесть в воздухе, как пепел после костра. Янтарные глаза не отрывались от его лица, но теперь в них не было ни вызова, ни голода — только глубокое, почти болезненное узнавание.

— Ты говоришь о жизни и смерти так, будто уже давно выбрал между ними, Итачи, — наконец произнесла она тихо, почти шёпотом, но каждое слово падало тяжело, как капля крови на снег. — Как Учиха… я слышу тебя. Слышу каждое «это иллюзия», каждое «я сам это придумал». Потому что мы все так живём: в клетке из собственных глаз, где правда и ложь танцуют один и тот же танец. Я понимаю, почему ты смотришь на мир так, будто уже попрощался с ним.

Она сделала паузу, медленно провела языком по нижней губе, собирая остатки влаги — жест почти бессознательный, но от этого ещё более интимный. Её Янтарные глаза приобрели красных оттенок с узнаваемым три ТомоэНе владеет этой способностью.

— А вот как Узумаки… я не понимаю. Совсем. Моя кровь кричит о жизни. О том, чтобы цепляться зубами, ногтями, печатью за каждый лишний вдох. О том, чтобы даже умирая — орать, кусаться, оставлять след. Твой отец… мой отец… они оба может быть хотели сломать спираль.

Идзуми шагнула ещё ближе — теперь их дыхание уже смешивалось. Она подняла руку и медленно, почти нежно, провела кончиками пальцев по его нижней губе, не касаясь кожи, но достаточно близко, чтобы он почувствовал тепло.

— Скажи мне тогда, Итачи Учиха… Как ты сохраняешь лояльность клану, когда клан уже может быть давно мёртв в твоей голове? Когда ты знаешь, что всё это — иллюзия, которую ты сам себе придумал? Когда каждый раз, закрывая глаза, ты увидешь не герб Учиха на спине, а кровь на своих руках… и всё равно остаёшься верен?

Она наклонилась так, что её губы почти касались его уха, дыхание согревало кожу.

— Ты верен клану? Или ты верен только той версии клана, которую сам для себя сохранил — красивой, гордой, ещё не сломанной? Потому что если это второе… то мы с тобой очень похожи. Только я, в отличие от тебя, не умею притворяться, что мне всё равно. Когда я предаю — я чувствую это здесь, — она взяла его руку и медленно положила себе на грудь четвертого размера, прямо над сердцем, позволяя ему ощутить, как оно бьётся — сильно, неровно, живо. — А ты? Где бьётся твоё, когда ты думаешь о клане? Или оно уже давно решило, что мертво лучше, чем живое и виноватое?

Пальцы Идзуми сжались поверх его ладони, прижимая сильнее пусть он почувствовал её грудь,и сердце.

— Ответь мне честно, Итачи. Не как шиноби. Не как Учиха. Как мужчина, который завтра пойдёт на миссию  в которой придется убивать… и, возможно, будет думать обо мне, пока нож входит в чужую плоть.  

"Ты всё ещё верен клану? "

"Или ты просто верен той боли, которую он тебе оставил?"

Она не отстранилась. Ждала. Смотрела прямо в его бездонные глаза — и в этот момент в её взгляде не было ни смущения, ни соблазна. Только голая, жгучая потребность понять. Потому что если он ответит неправду — она почувствует. А если правду… тогда, возможно,на  миссии они оба наконец перестанут притворяться.