Добраться до пустыря не составило особых трудностей — в бытность свою в очередной раз доведённой до ручки, розоволосая чаще всего направлялась сюда. Тут, под одиноким деревом, произрастающим у реки, она и находила успокоение — наутро приходя в сознание в крайне помятом состоянии. Сейчас же дело обстояло совсем иначе. 

Изрывая нижними конечностями землю под собой в буквальном смысле этого выражения, девушка, или, если вернее выразиться, то, что она на данный момент из себя представляла, нечеловеческим прыжком сократила расстояние до открывавшегося возле пустыря вида мирно текущей речки и дерева, служившего ей зачастую и укрытием, и ночлегом в особо запущенные моменты. Однако её интересовало другое. 

"Разорви их на куски, накорми собственными внутренностями, и заставь их пожалеть о том, что они встали на твоем пути!" 

Хищный взгляд, объятый желанием умерщвлять и сеять разрушение вокруг, резво прокатился по тонкой линии, разделяющей землю и небо. Утратив последние зачатки сознания, что хоть как-нибудь сдерживали Они от наступления ненавистного состояния, розоволосая сконцентрировалась на сидящем у дерева человеке, разглядеть его более подробно мешала здешняя обстановка. Что-то в нём резонировало в сторону рогатенькой, впрочем, будь девушка сейчас в здравом уме, она бы попыталась разобраться, в чем цимес, но ранее сокрытый, а теперь явно источавший желание разобраться с раздражителем зверь, лезший из-под кожи Они, едва склонился вперёд, готовясь нанести удар. 

— Не вздумай убегать, позволь мне убить тебя, и дело с концом! 

Понимала ли Они, кто находился перед ней в некотором отдалении? Была ли она хозяйкой словам, исторгавшимся из ее уст? Знала ли, как всё может обернуться в самый неподходящий момент? Риторические вопросы, на которые можно было дать лишь один четкий отрицательный ответ. Шаг вперёд, еще один шаг, вскоре шаг сменился на лёгкий бег, а после розоволосая безрассудно неслась на всех парах в сторону находящегося у дерева незнакомца, планируя, словно таран, раздавить его тело о дерево, и умертвить самым что ни на есть изощрённым по меркам безумного монстра способом.