Тали шла следом за Инари, стараясь держаться ровно настолько, чтобы не выдать дрожи в коленях. Она чувствовала спиной взгляд. Тот самый взгляд - чёрный, пустой, пронизывающий до самого позвоночника, от которого волосы на затылке вставали дыбом даже сквозь корку запёкшейся крови. Джину двигался где-то позади, бесшумный, как сама смерть. Она слышала его не больше двух-трёх раз за весь остаток пути после той стычки. Раз - когда он сжёг свиток. Два - когда свернул шею тому лысому монаху, который выскочил из кустов так нелепо, что Тали едва не рассмеялась бы, если бы не увидела, как легко, как буднично его ладонь встретила горло противника. Это было не убийство. Это была утилизация мусора.

Она боялась его.

Омнивласая привыкла бояться. Страх был её попутчиком с тех самых пор, как она себя помнила. Страх голода, страх насилия, страх быть изнасилованной спящей и брошенной умирать в канаве. Она научилась с ним дружить, научилась использовать его как топливо. Но страх перед Джину был иным. Он не был похож на страх перед диким зверем или перед злым человеком. Это был страх перед тем, что не должно существовать в этом мире. Перед пустотой, которая смотрит на тебя из человеческих глаз, и в этой пустоте нет ни злости, ни жалости - только совершенный, отлаженный механизм уничтожения.

Она сглотнула, чувствуя, как пересохшее горло царапает каждый миллиметр. Её пальцы сами собой потянулись к рукаву Инари. Не для того, чтобы привлечь внимание. Просто чтобы коснуться. Чтобы убедиться, что рядом есть кто-то тёплый. Кто-то живой.

Инари шла чуть впереди, её тёмные волосы развевались на ветру будто хвосты лисьей богини полей. На ней была чернаятолстовка которую девушка стащили у Джину и Тали видела, как ткань сидит на ней мешковато, подчёркивая хрупкость фигуры куноичи. Но Тали знала - за этой хрупкостью скрывалась сталь. Она уже видела эту сталь в бою. Чувствовала её вкус на своих губах.

Тали сделала глубокий вдох и решилась.

Она ускорила шаг, поравнявшись с Инари, и заговорила тихо, почти шёпотом, чтобы чёрный человек позади не услышал. Хотя она знала - с его слухом, усиленным чакрой, он и так всё слышит. Но хотя бы создать иллюзию приватности.

- Инари... - голос сорвался, пришлось откашляться, сплюнуть горькую слюну с привкусом желчи. - Те уроды... я знаю, откуда они. Они не из моей старой шайки, - продолжила она, понижая голос до предела. - Мои были мелкими сошками. Воровали припасы у караванов, грабили фермеров, которые сбились с пути. Ничего серьёзного. Но эти... у них была организация. Я видела таких раньше, в Стране Дождя, когда моя предыдущая группа развалилась. Они работают на кого-то крупного. Какой-то заказчик платит им за информацию, за нападения на патрули Конохи, за перехват курьеров.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы грязи под ногтями.

- У них был связной. Я слышала об этом случайно, когда моя старая банда пересеклась с их людьми в одном притоне. Какой-то тип в таверне… в Стране Дождя. Он принимал заказы, распределял деньги и давал цели. Никто никогда не видел его лица - он всегда носил маску, но все знали, что если нужен заказ… идти нужно к нему.

Тали перевела дыхание и рискнула - коснулась руки Инари. Легко, кончиками пальцев, будто проверяя, не исчезнет ли та, не растворится ли в воздухе.

- Я не знаю, связано ли это с вашей миссией. Но тот свиток, что нашёл твой... - она запнулась, подбирая слово, - ...наставник. Он был с печатью. Такие печати я видела у тех людей в Стране Дождя. Если вы ищете, кто стоит за нападениями на границе... тогда вам нужно в таверну…

Она замолчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она только что предала единственный кодекс, которому следовала всю жизнь - кодекс молчания. Выжить можно только если ничего не знаешь. А она только что выложила всё, что знала, на блюдечке с кровавой каймой.

Тали ждала реакции. Любой. Удара, крика, допроса и чего похуже, но вместо этого она почувствовала, как пальцы Инари переплелись с её пальцами. Тёплые, чуть шершавые от мозолей, но такие живые.

И в этот момент Тали поняла одну простую вещь, которая перевернула всё её существо: она больше не была одна. Она больше не была просто бандиткой, которую взяли как игрушку или как инструмент. Она была нужна. Не для того, чтобы таскать рюкзак или греть постель в холодные ночи, а по-настоящему. Как некто кому доверяют.

Эта мысль ударила сильнее, чем любой удар посохом Инари и почувствовала, как к горлу подкатил ком, и пришлось закусить губу, чтобы не выдать слабости.

- Я не подведу тебя, - прошептала она, глядя прямо в глаза Инари. - Клянусь своей кровью, хозяйка! Я не подведу!