Шимура Данзо шел по главной улице Конохи размеренным, неспешным шагом, словно демонстрируя всем свою живую добычу. Перед ним, с поникшими головами и связанными за спиной руками, брели два генина. Их рваная одежда, синяки на лицах и сбитое дыхание красноречиво свидетельствовали о недавней драке. Каждый шаг давался им с трудом. Веревка, туго стягивавшая их запястья, заставляла держаться близко друг к другу, а грубые узлы впивались в кожу при малейшем движении. Данзо не ускорял шаг, позволяя всем прохожим вдоволь рассмотреть униженных подростков.

- Смотрите и запоминайте, – его голос, ровный и ледяной, разносился по улице. - Так выглядит позор Конохи.

Торговцы замирали у своих лотков, матери прикрывали детям глаза, старые шиноби качали головами. Шепотки и перешептывания сопровождали это шествие позора. Один из мальчишек попытался отвернуться, но резкий рывок веревки заставил его снова поднять голову. Они прошли мимо тренировочных площадок, где их сверстники прервали занятия, чтобы наблюдать за этим унизительным зрелищем. Мимо фонтана, где обычно смеялись дети.

- Запомните этот путь, – прошипел Данзо, когда здание полицейского участка уже показалось впереди. – Запомните каждый взгляд, каждое слово осуждения. И если в вас еще осталась капля гордости – никогда больше не заставляйте Коноху краснеть за вас.

Толпа расступилась, когда он, наконец, толкнул их к ступеням штаба. Его последние слова прозвучали уже для всех собравшихся: - Пусть этот урок послужит примером для каждого, кто забывает о чести шиноби.