— На твоём месте, я бы тщательно выбирал выражения...

На мгновенье повисшую тишину нарушил довольно вкрадчивый, но в то же время дьявольски утонченный голос человека, который вообще редко предпочитал разговаривать. Его голос колол ледяными иглами и был хорошо различим, особенно при условии, что всякий голос в хорошо обустроенном больничном крыле, помимо своих особенностей, звучал почти потусторонним эхом. Ледяной звон? Нет. Не то слово. Его владелец сошёл бы за рассказчика какой-нибудь мрачной истории, или, по крайней мере, за ещё одного врача, из-за своего недюженного опыта видящего иных людей не более, чем мешками из плоти и крови.

И он... был у входа. Стоял, оперевшись спиной о дверной косяк, и задумчиво разглядывал какую-то большую бумагу, напоминавшую расписную "печать", какие обычно использовались на родине Йору для каких-нибудь древних обрядов. Старьё, да и только. И тем не менее... В фигуре черноволосого было нечто таинственное. Вообще, казалось, что корабль обуревают не суровые северные ветра, а это лишь его темперамент источает ледниковый холод. И теперь он безжизненно взглянул прямо на неё.

— ...ведь тебе оказана честь, какую Господин оказывает не каждому врагу - владеть своей жизнью. Рекомендую ценить это.