Покинув кабинет выдачи миссий, Хан тяжко вздохнул и пошёл дальше по коридорам. Очередной день добегал к концу, и он тем временем предавался размышлениям о том, как он сам изменился за многие годы. От обычного шиноби, который исполняет приказов, к сомневающемуся глупцу, что размышляет о смерти врагов лишь после того, как его кулак превращает голову очередного бандита в кровавое месиво. Хан никогда не сдерживал себя в методах - он знал, что его тело само по себе оружие, и даже для того, что бы улучшить его использование после того, как обнаружил в себе "геном пара", наверняка "дарованный" наличием Кокуо внутри себя, он заказал изготовить паровой доспех, и до сих пор активно им пользовался, обращая себя в ещё более грозный "клинок", которым можно легко разить врагов деревни.

Но всё чаще последние годы он думал о том, насколько лицемерным является этот мир. Шиноби, которые твердят о собственных уставах и пытаются придерживаться того или иного поведения, иногда жертвуя товарищами, иногда не считаясь с жертвами среди мирного населения - и та самая обратная сторона любви ко своему ближнему, что выражается даже сейчас в виде идеологии, которую пытаются насаживать что бы урезонить местных жителей и показать им, что народы Ветра и Камня не сильно то отличаются. 

Хан провёл многие дни в размышлениях о том, насколько применимо насилие. Ты должен отказаться от нанесения вреда живому созданию - так говорит истина восьмеричного пути. Правильное поведение - правильные действияи и намерения - это путь к тому, что бы найти гармонию и истину, выйти с пути страданий, в котором мы живём пока являемся носителями телесной оболочки. Хан долгое время не мог понять, как ему "жить по этому кредо", учитывая то, кем он является. Это просто не могло вписаться в одном разуме - ведь выученные доктрины деревни часто противоречили догматам религии, к которой он себя относил. Конечно же, это вызывало синдром поиска истины - Хан читал сутры и священные тексты и пытался найти хоть какое-то подтверждение тому, что его собственный путь - ещё искупаемый. 

И нашёл - лишь в том, что его действия могут вписываться в рамки "защиты себя и своей земли", других людей и близких. То есть - он может жить так, как и жил лишь защищая других - и сделать это своим предназначением.

Выйдя на крыльцо резиденции, Хан на какое-то время присел на ступеньках наблюдая за закатом и погружаясь в собственные мысли и переводя дыхание. Он свесил ноги вниз - под ним был двадцатиметровый провал, среди которого внизу дальше скрывались лишь камни, а в сторонке - дома. Карие глаза медленно краем провожали диск небесного светила в сторону.