Из всепоглощающей тьмы куда свет костра не доходил, вышел Хан. Тут он уже не был той машиной для убийств и инструментом Киригакуре, он был обнаженным сердцем, который начал понимать свою трагедию. Хан сел напротив троицы на пенек. Танец языков пламени отражался в его серых как туман зрачках, а бинты пропитанные потом уже начали высыхать.

-Я что-то чувствую, но не знаю что.

Тепло костра и писк кислорода в жилах дерева, поднимал из глубин каменного сердца настоящую сущность Хана которая заложена в него создателем изначально. Теперь же теплое сердца, полное добра и жизни столкнулось с квадратным мозгом - холодным, мертвым работающий логикой, смертью, убийствами и четким пониманием, что он всего лишь инструмент.

-Почему меня это так волнует? Мне ведь глубоко плевать.

Диссонанс и внутренний шторм путали Хана и ему срочно требуется понять себя. Он прислушался к своему телу как его учили отпетые убийцы... Он схватился за сердце сжимая бинты на груди.

-Сердце будто кричит в агонии, будто пытается донести мне, что я живу не так как хочу, будто рожден для другого.

На секунду он вспомнил свое потаенное желание, которое всегда боялся признать самому себе.

-Может быть я художник? Никогда не рисовал, но почему то тянет к холсту в глубине души.

Он рассмеялся в голос, грубым, неприятным злым смехом если бы кто-то шаркал металлом об металл.

-Нет. Я создан для защиты Киригакуре и убийств.

Хан понял и испугался. Он вдруг осознал как фальшиво для него это звучит, что это бред вселенского масштаба, что это великий самообман! Он ошеломленное сидел поняв простую истину.

-Этот говенный мир - мир Шиноби ломает души людей на фундаментальном уровне. Все эти убийцы, чья жизнь это нести смерть, рады своей судьбе, но их души, запертые пот сотнями печатями в виде предустановок, скобок, привычек, плачут от того кем они стали.

Далее он молча сидел около двух минут, было видно как шестеренки в мозгу, этакий стимпак, под давлением пара, принимает решение по своей судьбе.

-Мне поздно менять свою жизнь. Я приложу все усилия, чтобы будущие поколения избавились от этого проклятия.

Женщина с медного окраса волосами была здесь дольше, чем эти двое могли заметить. Внимательно наблюдая за двумя персонами что сидели у костра и слушая их начало диалога, те истории которыми они делились друг с другом и той болью что они пытались оставить позади. Одну терзали мысли о прошлом, о любовных похождениях и прочих моментах. Другой же - обладал большой ношей что невооруженным взглядом наблюдалась грузом на его плечах. Было трудно не заметить этого, еще труднее - проигнорировать ту историю что он начал говорить. И вот, покидая своё "укрытие" с противоположной стороны от того места с которого появился одноглазый - желтоглазая легкими шагами сблизилась с местом событий. Костёр, чай, беседа двух лиц между собой и прибытие третьей личности - еще одного участника диалога в лице медноволосой. Сближаясь с "бревном для сидения", она аккурат стянула со своих плеч чёрную накидку, оставаясь лишь в белой рубашке и штанах, раскладывая эту самую накидку прямо на бревне. Аккуратно протягивая руку - она также взяла себе одну из чашек чая, удерживая в своих руках и наблюдая за тем, как пар от этого самого чая поднимается вверх. Будто бы диалог этих двоих её не касался вовсе.

Делая глоток теплого чая и медленно переводя взгляд в сторону языков пламени. Далее уже последовали рассказы этой двоицы. Как и упоминалось ранее - у костра собрались две противоположности боли. Одна - держала далеко позади боль личную, личную историю которая сказалась на ней и осталась грузом. Другой, в свою очередь, нёс в себе боль самой системы мира шиноби. Война, смерти, чувство долга - то, что сделало его тем кто он есть. Сделало его тем шиноби что сейчас может сидеть у костра и вспоминать былое. В момент же когда произошла сцена категории "ты не туда смотришь" - взгляд Макимы переместился в сторону девушки из клана Хьюга, спокойным взглядом сначала смотря на неё - а после, на беловолосого что тотчас же расплылся в оправданиях.

— Войны никогда не закончатся.. — после этих слов Макима чуть склонила голову, будто бы наблюдая за реакциями её собеседников

— Вопрос лишь в том.. — смещая взор своих жёлтых глаз в сторону беловласого из клана Хатаке — ..что они оставляют после себя.

Суть её слов напрямую подтверждала то - какой опыт впитал в себя беловолосый. То - кем он стал в конце своего пути. То - что в конечном итоге сделало его сильнее. Привело его в этот самый день, к этому самому костру.

Она не была многословной, ей куда привычнее было быть наблюдателем. Слушателем. Той кто таила внутри себя множество секретов но при этом не имела шрамов на себе. Её затуманенное прошлое и ясное настоящее, её взгляды на мир и то как он устроен на самом деле - были прямолинейными и местами даже острыми подобно клинку.

— Ты так легко рассказываешь о подобных вещах.. — сделав очередной глоток чая и направляя свой взор наблюдателя в сторону Ханы

— Не каждый способен говорить такое вслух, тем более - улыбаться. Обычно это занимает куда больше времени.

Желтоглазая хорошо знала о том, что из себя представляют "осадки" войн шиноби. Видела множество людей со шрамами на судьбах. Все они говорили по своему, но суть их слов - была одной и той же. Побег от самих себя, побег от прошлых событий и шрамов. Либо же, в более редких случаях - их принятие, адаптация и личностный рост, который она видела в этой двоице воочию, пусть и не говорила об этом им напрямую. Так она была устроена.

— Тепло помогает, дает ощущение безопасности.. — потирая пальцами поверхность кружки и ощущая тепло той жидкости что было внутри неё, она выдержала некоторого рода паузу прежде чем продолжить свои слова.

— ..но лишь на время, вкус прошлого остаётся тем же.

В действительности - она была в той или иной степени удивлена открытостью этих двоих. Спокойно рассуждающих о своём прошлом и глубоких шрамах. Что же до неё - её пальцы вновь расположились у самого края чашки, на единое мгновение погружая её в собственные мысли, собственные воспоминания. Позволяя ей "открыться", пусть и ненадолго.

— Я видела достаточно, чтобы понимать, как это работает.. — голос звучал спокойно, не с целью привлечь к себе внимание.

— Люди теряют. Привыкают. Адаптируются. Продолжают жить дальше.. — вновь делая глоток чая, она продолжила.

— Интересно только другое.. В какой момент это перестаёт быть осознанным выбором? 

— Когда человек еще решает, как жить с этими шрамами.. — выдерживая короткую паузу — ..а когда просто продолжает жить, понимая что иного выхода у него нет.

— В такие моменты прошлое перестаёт иметь значение. Не потому что его упустили - потому что оно стало той частью, которую уже не отделить.

Завершая же свою короткую речь - Макима поставила чашку на место, будто бы не спеша овзвращаться к разговору и возвращая взгляд к огню. Языки пламени то ли дело отражались в её желтых глазах. Она понимала - они далеко не единственные кто присоединятся к этому разговору у костра. 

Война, это страшное и гиблое место, где всегда нужно быть начеку, даже ночью, когда казалось бы силы врага должны отдыхать, нельзя расслабиться, ведь никогда не знаешь, когда враг приставит кунай к горлу, но конечно же, когда Какаши понял, что у костра сидела Куноичи клана Хьюга, он вышел из своего укрытия и пошагал в сторону костра

— Извините, лишь мера предосторожности, если бы я изначально знал, что тут сидит Куноичи Конохи, то не стал бы прятаться 

Какаши сел напротив девушки и наконец-то получив возможность расслабиться, закрыл свой огненный глаз повязкой и слегка вздохнул от усталости

— Не откажусь, сейчас чай мне очень помог бы. Война это жестокое место, хочешь не хочешь, а врагов убивать приходится..те кто не способны поднять руку с оружием на врага, рискует быть убитым

Произнес Какаши, беря чашку в руки, как вдруг его глаз ненароком попал на приоткрытую грудь девушки напротив, после чего Хатаке постарался незамедлительно скрыть факт подглядывания, но странная сила заставила его еще раз озирнуться на такую прелесть глазами

— Я не специально, это был случайный взгляд!

Слегка в юморной тоне произнес Lite Учиха, после чего слегка отмахнулся рукой и принялся испивать чай, и дабы не демонстрировать всей своей красоты собеседнице, он отвернулся в сторону и стянув лицевую маску, быстро испил напиток, после чего обратно повернулся к Хане лицом, но с маской на лице.

— Я всегда мечтал о спокойной жизни, где людям не приходилось бы грызть друг другу глотки ради выживания, однако в наших реалиях это невозможно, шиноби других деревень, бандиты, отсутпники, только дай им повод, и тебя загрызут

Проговорил парень тихо, но что бы было слышно его собеседнице. Он слегка почесал свою руку, кожа которой уже отшелушилась, от частого использования чидори, что значило, что на этой войне он убил уже не мало человек.

— Но мы должны радоваться, ведь в эру великих деревень, хоть и на короткий период, но войны прекращаются. Ведь когда-то давно, в эру клановых войн, битвы происходили каждый день, люди уничтожали любого, кого встречали на своем пути, да были среди этих людей и маньяки, которые убивали ради своего веселья, но зачастую, люди убивали друг друга из-за страха, что проходящий мимо, неожиданно вонзит нож в спину.

Какаши тяжело вздохнул, знаменуя тяжелый день, надеяясь, что завтра этот кошмар прекратится, хоть и во время боя Какаши выглядел безжалостным, но этот кошмар, когда ты собственно ручно убил человека оставляет на тебе отпечаток.

— Вот ты убил одного, затем второго, и ты не замечаешь, как на твоем счету уже с десяток трупов. Если что, я говорю про времена клановых войн, а не про вас мадам.

Заранее заверил даму напротив, дабы та не подумал о ложных обвинениях.

— Как рассказывал мне отец, в те времена, даже дети были опасны, ведь они также как и взрослые, являлись искусными убийцами, если проявил рядом с ними невнимательность, то тебе тут же могли всунуть кунай в горло.

Какаши Протер свой глаз, дабы слегка подбодриться после чего посмотрел Хане в лицо

— После войны, у многих людей начинаются кошмары, они видят ужасы войны даже во снах, но я..я вижу эхо войны каждый раз, как открываю свой шаринган..

Произнес Какаши, с печалью вспоминая тот момент, когда он получил данный глаз, заместо своего левого обычного глаза 

— Вы наверное слышали такую цитату :"Война — двигатель прогресса". Я не согласен с этим высказыванием..прямо передо мной сегодня убили достаточно талантливого молодого парня, он был хорош, но вынужден был умереть у меня на руках..тяжело забыть, как в последнюю секунду он начал харкать кровью, а глаза стали бордовыми от лопнувших капилляр..

Какаши слегка потупил взор на трескавшийся от догоравших от огня веток в костре, после чего слегка потряс головой по сторонам и поднял взгляд на Хану еще раз.

— Извините, я чет совсем тяжелые монологи начал, надеюсь я вас не нагружаю этим? Кстати, я так и не представился вам, меня зовут Какаши Хатаке.

Произнес парень слегка улыбнувшись ей, это можно было понять по его глазу, который слегка сщурился от улыбки.

Сумрак опускается на лес всегда внезапно, словно тяжелый бархатный занавес, отсекающий от привычного мира и здравого смысла. Когда солнце окончательно скрывается за горизонтом, лес делает глубокий, прохладный вдох. Дневная суета затихает, и на землю опускаются густые, синие сумерки. Очертания деревьев становятся резкими, превращаясь в гигантских стражей, замерших в ожидании чего-то важного. В ночной прохладе ароматы становятся гуще. Пахнет влажным мхом, прелой хвоей и едва уловимой сладостью ночных цветов, которые раскрываются только в темноте. Тишина в лесу никогда не бывает абсолютной. Слышится далекое уханье совы, мерный треск сухой ветки под чьей-то осторожной лапой и шелест листвы, будто шепот самой земли.
Сначала небо над верхушками елей кажется просто темным полотном, но по мере того, как глаза привыкают к темноте, на нем начинают проступать первые «алмазные крошки». Самые яркие звезды пронзают небосклон первыми, сияя холодным белым или голубоватым светом. Они кажутся близкими, будто зацепившимися за верхние ветви старых сосен. Проходит еще немного времени и небо зацветает миллионами огней. 

Ночной лес под звездным небом напоминает огромный храм: величественный, строгий и бесконечно прекрасный. Здесь время замирает, а каждый блеск далекого светила кажется посланием из вечности.

Ночной лес дышал прохладой, но в круге мягкого янтарного света, царил иной мир. Девушка из клана Хьюга сидела у костра, поджав под себя ноги, и её фигура казалась выточенной из драгоценного лунного камня.

Главное, что приковывало взгляд — это её глаза. В отсветах пламени её знаменитые, такие не похожи на глаза других представителей клана, горели ярким, розовым светом. В этих бездонных светлых глазах не было зрачков, лишь едва уловимые переливы, в которых сейчас отражался танец искр, взлетающих к черным кронам сосен.

На фоне грубой коры деревьев и сумеречной зелени её кожа казалась почти прозрачной, фарфоровой. Несмотря на хрупкий вид, в её позе чувствовалась скрытая грация хищника: прямая спина, чуткий наклон головы — даже в моменты покоя ирьенин оставалась воином, чьи чувства обострены до предела.

Она протянула тонкие ладони к огню. Тени от её пальцев причудливо ложились на лицо, подчеркивая скулы и мягкую линию подбородка. Тихий треск хвороста и уханье совы вдалеке не нарушали её сосредоточенности. Казалось, она видит не только пламя, но и само движение энергии в окружающем её лесу, читая невидимые токи жизни так же легко, как обычный человек читает книгу.

- Ну наконец то ты тут! - произнесла она, мягко улыбаясь гостю у ее костра. Тишина это прелестно... но в такие моменты мне часто не хватает компании... Я думала будешь до рассвета пялиться на меня из-за кустов. 

Голос звучал тихо, вкрадчиво и с ноткой, затаенной где-то глубоко внутри грусти. 

- Выпьешь чай? Только что заварила... лесная мята и чабрец то, что нужно в конце долгого дня. 

Она протянула чашку с ароматным настоем и слегка виновато улыбнулась.

- Не бойся... я не кусаюсь и там нет яда... если не считать его свойства успокаивать нервы. 

Куноичи неловко засмеялась и под аккомпанемент треска огня, голос зазвучал как хрустальный колокольчик. 

- Эй... куда ты смотришь? - она наклонилась вперед, заглядывая в глаза, от чего декольте предстало в полной красе, - ладно уж... не смущайся! Доза эндорфинов еще никого не убивала. Если чувствуешь... ну... значит твое медицинское состояние в полном порядке. Так что засчитаем как медицинский тест.

Куноичи лучезарно улыбнулась своей фирменной улыбкой, а рука чуть сдвинула застежку ниже. 

- Знаешь... тут так тихо... С возрастом я все больше начинаю ценить такие вот моменты тишины. Когда можно не о чем не думать и просто слушать лес. Оглядываясь назад, я просто не могу понять, как не сошла с ума до сих пор? Пять лет назад моя жизнь выделывала такие кульбиты что только держись. Всю жизнь я любила и ненавидела свой клан за проклятую метку... которая получила из-за отца и считала себя второстепенной линией клана. Теперь... ну... ничего не изменилось. Метку с меня сняли, но это единичный случай. Надеюсь, когда ни будь наступит тот день, когда эти метки станут просто ненужными. Так... что еще? 

Она принялась загибать пальцы с задумчивым видом. 

- Моя любовница оказалась моей сестрой... ну... единокровной если быть точной. У нас матери разные... Дальше... другая половинка обрушила на меня целое здание... Амегакуре хотела использовать как живой инкубатор... третья любимая пропала незнамо куда... когда жизнь начала налаживаться... мне пленили и продержали пять лет в анабиозе... Но знаешь. В такие минуты мне кажется все это каким-то не значительным. Будто происходило даже не со мной. 

Девушка подлила еще ароматного травяного настоя в чашку. 

- Хорошо, что хотя бы иногда... даже если мы враги, можно посидеть вот так вот просто. Как думаешь? Расскажешь, что тебя привело к этому огоньку?

Хана смотрела глазами полными интереса, слегка выжидающим, но мягким взглядом. 

- Эй... ты не уснул?